Deus Ex

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру "Deus Ex"!
Жанр: фантастика, киберпанк. Рейтинг: 18+.

Список персонажей;
Упрощенный прием;
Заявки от игроков.

Для того, чтобы оставить рекламу или задать вопрос администрации, используйте ник Spamer с паролем 0000.
Сюжет: 2029 год. После Инцидента 2027 года в мире царят паника и хаос. Противостояние между «аугами» и «чистыми» достигло критической отметки. ООН готовится принять «Акт о восстановлении человечества».

• Игровые события с 2020 по 2029 год. Хронология.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Deus Ex » Vault computer » A night in the lonesome december. 29.12.2028


A night in the lonesome december. 29.12.2028

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

1. Название: "A night in the lonesome december".
Michael McCann - Okhotsk
2. Дата: 29 декабря 2028 года.
3. Место: Детройт, Мексиктаун, квартира Фариды.
4. Действующие лица: Adam Jensen, Faridah Malik

5. Краткое описание: его путь был слишком долгим, но мальчик-шпион вернулся домой. В Детройте тихо и снежно, а в Мексиктауне – теперь не только призраки прошлого, но и старые друзья. Они с Фаридой не виделись чуть больше года. Он вернулся, чтобы сказать, что все-таки жив и... попрощаться.

+1

2

Он опоздал к Рождеству. Заснеженный, притихший Детройт казался каменной пустыней. Город молчал то ли в ожидании чуда, то ли – войны. И даже гирлянды, мерцавшие то здесь, то там, нисколько не скрашивали это унылое зрелище.

Город, который Адам любил, и, который, несмотря ни на что, помнил. Место, где целую вечность назад, был счастлив. Оказалось тяжело возвращаться сюда. Путь Дженсена лежал в Мексиктаун, ненавистный район, где когда-то он выстрелил в лицо Квинси. Было это случайностью или нет, но теперь здесь жила Фарида.

Кодовый замок поддался легко. Всего лишь третий уровень сложности. Словно вор, ломая чужую дверь в спешке, Дженсен надеялся, что Малик не встретит его, ударив чем-нибудь тяжелым по голове. Все-таки, характер у Фариды, как и у него самого, был далеко не простой. Да и кто обрадуется, увидев, что в его жилье кто-то вломился?

Удалось с первой попытки, и Дженсен выдохнул облачко пара, пряча торжествующую улыбку в высоко поднятом воротнике пальто.

Чужой дом встретил его тишиной и темнотой в коридоре. Тусклый свет пробивался в окно. Похожий на киношный, снег аккуратным слоем лежал на подоконнике, поблескивая отсветах уличного фонаря. Наверное, первым делом нужно было наведаться к родителям, но из всех людей, которых Дженсен называл близкими, Адам почему-то отправился к ней. Если не считать Притчарда, в чьем убежище он временно гостил.

В свою квартиру в Чайрон-билдинг Дженсен так и не вернулся. Тем более, что Фрэнк уже забрал часть вещей. Узнав об этом, Адам очень удивился. От Притчарда такой заботы он никак не ожидал. Впрочем, после того, как тот отыскал его на Аляске, все было более, чем логично. И, может, стоило проявить больше радости, но Адам давно уже привык обходиться без лишних слов. Только поблагодарил и сказал, что Притчард может рассчитывать на его помощь. В любом деле. В любое время.

Избавившись от обуви, сняв и повесив пальто, Дженсен кое-как добрел до первого попавшегося кресла. Не стал включать свет. Только сейчас он понял, что немного замерз. Был где-то час после полуночи, плюс – минус. Детское время. Но почему-то именно здесь, в чужом полупустом доме, ожидая Фариду и неотрывно глядя на снег за окном, Адам незаметно уснул.

+1

3

Начало телефонного разговора прошло под знаком: мама волнуется, раз, мама волнуется, два. Впрочем, мама волновалась ежечасно, будучи уверенной, что Фариду подстерегают: маньяки за углом, крокодилы в канализации, и она таки когда-нибудь грохнется на своей дьявольской машине (нужное подчеркнуть или вписать). И вообще, Фарида, слушай, что мама говорит, мама умней и плохого не посоветует, она свою жизнь прожила и твою замечательно проживет. Объяснять, что кровиночке скоро стуканет тридцатник, было также бесполезно, как чистым: железки – тоже люди. Последнее тоже шло отдельной строкой для материнского волнения – от аугментаций дочь все же жизненно не зависела.
Малик не спорила. Слушала молча – перебивать было себе дороже.
Шла десятая минута маминого монолога.   
Жрать хотелось зверски. Но не перебивать же ради этого маму? София Малик – это не узколобые «За чистоту». С последними даже аугу легче договорится.
Наконец, Ее Величество милостиво отпустило непутевую дщерь ужинать.
Вовремя, честно скажем – Малик подходила к родному дому. Около него молодую женщину поджидал сюрприз, ввиду родной мелкой рыжей кошки, перегородившей хозяйке дорогу и возмущенно заоравшей. Неподчинения этот зверь не терпел – даже злобные псы старались обходить стороной рыжулю. А сейчас хозяйка сильно проштрафилась.
- Да, да, - подхватила она животное на руки. – Виновата. Подтверждаю. Забыла форточку открыть.
Кошка укоризненно фыркнула.
Открыв дверь и переступив порог, и не включая в крохотном коридорчике свет, прошла в комнату. Кошка фыркнула настороженно – у нас гости, но шерсть не пушила. Малик удивилась. Сильно. Воровать у нее было особо нечего: старый холодильник да планшет и тот в рюкзаке. Братья, что ли, так решили прикольнуться? Если так, то она им устроит предрождественский подарочек в лучших традициях Ветхого Завета, как Аллах прописал!
Щелкнула выключателем.
- Адам?!

+1

4

Сквозь мгновенно схватывавшуюся в лед толщу воды Адама кто-то звал, и это была не Меган. Фарида? Ни во сне, ни наяву Дженсен не мог пошевелиться. Пробуждение стоило ему больших усилий. Яркий свет полоснул по глазам, и Адам рефлекторно закрыл их темными стеклами. Вокруг крутилась кошка. Новый живой объект в невиртуальной реальности.

Грань между сном и не-сном казалась Дженсену очень тонкой. Как натянутая нить. Одно движение, и можно провалиться в мир несбывшихся желаний. Иногда Адам думал, что так и не выбрался с Аляски, и все это было галлюцинациями, вызванными действием препаратов. Дейтрот, он сам, улицы, которые только казались знакомыми… Как ни странно, над этим Фрэнсис не насмешничал. Почему-то молча хмурился, а потом заверял, что все придет в норму.

– Фарида. Прости. Я…

Не был так долго и не мог сказать где, потому что сам не знал? Зашел в гости без предупреждения? Взломал замок, и теперь терзаем муками совести? Вернулся?

Каждый вариант был правильным, и Адам понимал, что хочет сказать ей слишком многое, но вместо этого произнес только тихое, хриплое «Здравствуй». Поднялся с кресла, да так и остался стоять, как вкопанный.

Между тем сознание услужливо подкинуло мысль, что за год Малик почти не изменилась. А еще, как стало ясно теперь, он чертовски соскучился.

+1

5

Доктору Рид сочувствовали. Доктора Рид жалели. Бедная, несладко ей приходится. У пилота поинтересовались полетом (что, как, кого черта) и отстали. Упоминая участие Дженсена в освобождении ученых, Фарида не дрогнула. Нельзя. Уничтожат любопытством да пересудами, ибо пилот, хлюпающая носом по начальнику безопасности, для коллег как красная тряпка. Как не любовни-и-и-ик?! Оправданием для окружающих может быть только половая связь, ибо после сигнала….
Урон, понесенный от завистливого безумца, оказался страшен. Сошедшие с рельс поезда, рухнувшие самолеты, бойни между друзьями и сослуживцами, аварии, убийства, убийства, уб…
Многие потеряли кого-либо за эти несколько часов.
Так что нет. Совершенно не аргумент.
А, следовательно, молчать.
Оплакивать – права не имеешь.

- Фарид, на почитай, – всунули ей планшет с новостью. – Про Панхею.
«Затопление уровня… неполадка… замкнуло переключатель… разгерметизация привела…». Журналисты писали, что мир спасло случайное открытие запасного шлюза на дне сооружения. И когда в него хлынула вода – она вовремя затопила передатчик.
Горло свело спазмом. Хорошо если все случилось быстро, и ревущий океан смял перегородки, не дав даже секунды на понимание. А если затопление шло медленно? И Адам находился в комнате, уже зная, что хрен выберется оттуда, без надежды, ощущая, как ледяная вода…?
Сердце выдержало.

- Ты! Ты! Ты наглый, подлый…  - слов у нее явно не хватало - … реликт зачморенный вот ты кто, Адам Дженсен! – в руки пилота незнамо как попалась тоненькая подушка, которой она незамедлительно заехала по шее. - Есть будешь?
Здравствуйте.  Я – логика. И я у Фариды Малик даже не ночевала.
Кошка согласно мяукнула. Она тоже хотела есть. Или соглашалась на счет реликта. Или – логики.

+2

6

– Прости. Оттуда, где я был, не доходят письма. Добрые доктора и охранники следят, чтобы пациенты, проходящие «реабилитацию», хорошенько налюбовались красотами Аляски. На всю оставшуюся жизнь.

«А иногда и насмерть».

Холод. Воздух, звенящий словно стекло. Куда ни посмотри, взгляд неизбежно упрется в глазок камеры. До скрежета зубовного вежливый и внимательный персонал. Горсти лекарств и ежедневная промывка мозгов. Успешная, если он все-таки смог вспомнить себя, ее, Меган.

Чистота и стерильность, вызывающие тошноту. Яркий свет, включающийся утром ровно в восемь, и жизнерадостная музыка. Обязательные прогулки под присмотром турелей и роботов. Новости от Элизы Кассан, такие же, как это место, лживые.

Что хуже? Захлебываясь барахтаться в ледяной воде, ловя на Инфолинк, похожие на вспышки во тьме, беспорядочные сигналы о помощи? Или пытаться выжить здесь, в «реабилитационном» центре? Дженсен не знал. Но точно понимал, что о порубленных, будто мясные туши, раскуроченных, лишенных аугментаций телах в морозильнике при местном морге, через который его, словно через ад, провел Притчард, Фариде говорить не стоит.

Выдавив из себя некое подобие улыбки, он увернулся от шутливого удара подушкой.
– Да буду. Можно я закурю и… есть пиво?

На самом деле хотелось не пива, а чего покрепче, но заводить разговор о виски было бы уже чересчур. Почему-то сказать прямо Дженсен постеснялся. Присев на корточки, погладил кошку. Так, словно пытался понять, живая ли она.

+1

7

- Козлы, - резюмировала сотрудница дышащего на ладан «Шариф Индастриз». Спрашивать, что за райское местечко с добренькими докторами и охранниками не стала. Захочет – расскажет. 
- Кури, конечно, - махнула рукой женщина. И прошла на крохотную кухоньку, где залезла в холодильник. – Виски есть…Спирт? – недоуменно уставилась она на вытащенную мигом запотевшую бутылку. – Зачем он мне? Близнецы, что ль, принесли? А зачем? Джин… - продолжила она инвентаризацию. Его предпочитал пить братец Адиль. Даже без тоника – полумерами он не интересовался. Как и тот, который прячет глаза за черными линзами, спасаясь то ли от себя, то ли от других, а то ли просто от всего тронувшегося мира. – Упс, а пива нет.
Логично, пила она его только в жаркое лето. 
Бенладенка мазнула теплой рыжей спинкой об руку пришельца. По ее мнению все проблемы глупых двуногих были от умения страдать фигней. Под фигней она имела все, что не касается мяса, сна и охоты. 
- Ты, смотри-ка, не только джином и виски единым да спиртом милосердным живем… - полюбовалась она на бутылку сангрии, сиротливо притаившейся в углу. – Короче, выбирай, чем травиться – можно хоть бар открыть! - направила она мужчину к бытовому агрегату, а сама, прихватив яйца с помидорами, отправилась в сторону духовки.
Сначала дав корм кошке, конечно же.
Краем глаза наблюдая за Дженсеном. Наверное, надо было что-нибудь да сказать, что примирило бы с происходящим и оправдало бы случившееся. Но оратор из нее всегда был так себе.
Запахло каркумой и паприкой. Домом. Кухня, мама, близнецы пообещали завтра, после школы, научить смешному фокусу, ты же в школу не идешь – болеешь. От стекла немного дует, шерстяной шарф колется – колючий. Морщишься, но смотришь, как падает снег, заметая дорожки – вот же обидно: снежки пройдут мимо – пока мама не спохватывается, и не отправляет в постель. Специи пахнут теплом и тоской. Ибо так тепло, как дома в детстве, не будет уже никогда.     
Поставила шакшуку тушиться на плиту. Ждать требовалось около десяти минут.

+1

8

Несколько секунд Адам стоял и просто слушал ее голос. Боролся с безотчетным желанием обнять.

Тепло и запахи жилого места, куда приходят регулярно, где готовят еду и спят. Все это разительно отличалось от того, к чему Дженсен уже притерпелся на Аляске. Светлые стены, повсюду датчики, запах лекарств. Даже у Притчарда, обитающего в заброшенном ныне театре, было уютнее, чем там, хотя Фрэнсис и понаставил всюду таких же датчиков и ловушек.

Когда-то они все были высококлассными специалистами, как это принято говорить, уважаемыми людьми. Теперь оказались вне закона.

Достав пачку сигарет, Адам щелкнул зажигалкой и закурил, сделав несколько быстрых затяжек. Поискал взглядом хоть что-то отдаленно напоминающее пепельницу. Нашел, быстро стряхнул образовавшуюся головку пепла.

– Виски, – вынес он вердикт, проинспектировав холодильник. – Составишь компанию?

Теперь, когда на кухне горел свет, Фарида готовила еду и вокруг крутилась кошка, в этом чужом маленьком доме, все казалось таким, словно Дженсен и не был на «Панхее», не пропадал без вести на год.

– Как ты? – наконец решился он задать свой вопрос.

+1

9

Когда все пошло не так, послужив той самой щепоткой урана превратившего уютную помойку в не менее уютный могильник? Точно не год назад – то лишь следствие. Про произошедшее Фарида предпочитала не думать. Случилось и случилось. Пережили? Пережили. А теперь живем дальше: ходим на новые могилки, привыкаем видеть таблички «только для чистых» на дверях некоторых заведений и ждем весну. А та – обязательно придет.   
- Я просто абажаю етого мущщину! – патетически воскликнула Малик и махнула рукой: наливай, мол. – Он спрашивает, составлю ли я ему компанию? Не оставлять же тебя одного напиваться, а, Дженсен?
Улыбаемся и машем. Смеяться пилот предпочитала всегда, считая, что это точно уж полезнее, чем плакать.
- Я сижу у окна. За окном осина…Я любил немногих. Однако – сильно, - процитировала она одного опального поэта. Как и водится у этих поэтов: в опале у одних – в фаворе у других. – Вот. Переехала.
И махнула рукой, чуть не снеся по пути чайник. Маленькая кухня, маленькая, даже не размахнешься. Идея сумрачного гения захотевшего отделить ее от общей комнаты так и осталась вне разумения Малик.
Не говорить же о том, что увеличилось количество людей, к которым теперь ходит на кладбище. Было у матери семеро детей – осталось пять.
- Племянница недавно у меня появилась, Адиль все-таки женился... А сам пять лет утверждал: холостяком помру, холостяком помру. Кстати, раз уж пьем, то, что за праздник, мальчик-шпион?

+2

10

Напиваться одному Дженсену было не впервой.  Когда они только встретились с Меган, та настояла, чтобы Адам бросил курить. Он бросил. Количество потребляемого алкоголя тоже пришлось снизить, да и не тянуло в общем-то. Любовь пьянила. Не тянуло даже тогда, когда Дженсен наконец понял, что доктор Рид замужем за работой и у него нет ни малейших шансов. Как бы он ни злился, пришлось понять и принять. Но отпустить Меган просто так Адам не смог. Пришлось формально расстаться, смириться. И все равно, время от времени, как корабли возвращаются в порт, возвращаться в ее постель.

Потом, когда Меган якобы не стало, он сорвался. Вернувшись с того света, Адам опустошал бутылки одну за другой. Бродил со стаканом в новенькой кибернетической руке, из угла в угол, словно запертый в клетке. Забыться не получалось. Забыть – тоже. Оставался только ватный дурман и гадкий ацетоновый привкус во рту. Тяжелая, как похмелье тоска по прежней жизни, хотя похмелье, благодаря системе контроля здоровья, он больше не чувствовал. Просыпаясь от кошмаров среди разбросанных вещей и пустых бутылок, Дженсен садился на диван и мог часами тупо пялиться на пепельницу, полную окурков.

Так проходил день за днем. Почти полгода. Гадкое было время, темное, да и сейчас не лучше.

– Твое здоровье, – налив Фариде и себе, Адам салютнул стаканом. Надо же, Адиль. – Хоть какая-то хорошая новость, – сказал Дженсен вслух и на секунду остановил взгляд на лице пилота, словно пытаясь понять, что изменилось в ней, в нем самом. Память возвращалась постепенно, но Дженсен все еще чувствовал себя неловко. Так, словно эта жизнь – не его.

Фарида была одной из тех, кто поддержал его в дни, когда все казалось потерянным. Адам не знал, догадывается ли она о том, сколько значит. Оба привыкли отшучиваться и не соприкасаться близко. Но, сделав глоток, Дженсен сделал следом то, чего не должен был.

Подойдя к Фариде и отставив стакан на стол, Адам погасил сигарету. Обнял Малик неожиданно тепло и бережно, а потом негромко, все так же хрипло, сказал:
– Рождество и мое возвращение.

И плевать, что сам он был атеистом, а Фарида выросла в семье, где исповедовали ислам.

+2

11

Чуден Мексикантаун при снежной погоде, когда в гости приходит прошлое. Бывая у Дженсена дома, Фарида принципиально предпочитала не замечать горы окурков и пустые бутылки. Знакомого психиатра советовать она не спешила, жалостливыми глазами Хатико тоже не смотрела.
Мозгоправ – все равно безнадежное занятие, для тех, кто уверен, что это не они такие – жизнь такая. А, следовательно, зачем ломать то, что еще работает и если сломается, то уже с концами?
Сейчас она пожалела, что курить не умеет – хоть руки тогда есть чем занять. Но какая же это несусветная гадость!
- Новость… Просто мы живем не в то время и не в той стране. Что тут уже поделаешь? Они свое заплатят. Обещаю. 
За тонкой фанерной стенкой, который раз за неделю, начали свою разборку соседи. Иногда пилот сочувствовала их потомку – зашуганной темнокожей девочке восьми лет – расти в такой чудесной домашней атмосфере не пожелаешь и врагу.
Уткнулась носом в плечо.
Тепло. А говорят, что металл холодный.
Неизвестно, как она так простояла, пока не учуяла…
- Жратва горит! – с негромким  горестным воплем, кинулась Малик спасать остатки ужина. Выключила газ и приподняла крышку сковородки, рассматривая получившуюся яичницу.
Кошка неодобрительно фыркнула.
- Только сегодня и только сейчас вашему вниманию представляется уникальное блюдо:  шакшука по-фаридски… - трагически поставленным голосом начала пилот. – Эффект к умению «жрать, что угодно» повышает на пять единиц, эффект «какая гадость, эта ваша горелая шакшука» – на десять единиц. Ко всему этому получите достижение: «можете выжить даже среди китайцев, питаясь их жуткой лапшой»… - И со вздохом, пригляделась: - С другой стороны, если убрать горелое – то можно и поужинать… М-м-м-м.… Позавтракать?
Раскладывая еду по тарелкам, Фарида продолжила ничего не значащую болтовню, рассказывая о подорожании цен на топливо и нагло продувшим Канзасу «Детройт Тайгерс». Впрочем, про последнее рассказала мисс Кассан, а ты же знаешь, Адам – журналистам не в чем верить нельзя.
- За Рождество, - ответно салютнула стаканом мусульманка. А что? У нее мать из маронитов.  – И что ты собираешься делать? – с интересом наклонила она по-птичьи голову.

+1

12

– Это ничего. Не страшно, – сказал Дженсен, глядя как суетится Фарида. Она никогда не слыла тараторкой, но иной раз темперамент пилота вырывался наружу, и… Адаму это нравилось. Теперь же слушать ее голос было приятно вдвойне. Как будто с каждым словом Адам понимал: пока что все в относительном порядке – земля не уходит из под ног и никто в темную воду, под лед, в крошево живых тел и аугментированных конечностей, больше не провалится.

Вряд ли Малик могла догадываться о том, что Дженсен был рад даже подгоревшей шакшуке. В памяти нечаянно всплыли поликорбанатные контейнеры с прозрачной крышкой, в которых им давали еду. Такую же пресную и невкусную, словно специально сделанную для того, чтобы испортить все хорошее, что еще оставалось в пациентах Объекта 451. К сожалению, в отличие от Фариды, Адам был уверен в том, что никто ни за что не заплатит. Особенно, если прячется в тени, искусно дергая за ниточки.

Сделав глоток виски, Адам снова принялся разглядывать Фариду. Ее лицо, пирсинг Монро, взгляд остановился на глазах. Дженсен пожал плечами. Что делать дальше, он пока не знал, но понимал, что в Дейтройте ему не стоит оставаться. Стоило, может быть, найти Меган, но он нарочно делать этого не стал. Тема с доктором Рид все еще оставалась болезненной, и Адам был благодарен Притчарду и Малик за то, что никто из них пока не задал этого вопроса.

– Не знаю, – Дженсен почти не лукавил. – А ты?

Он действительно остановился на распутье. На самом деле у них с Фрэнком было кое-что на уме, но план еще не оформился. Иллюминаты теперь перестали быть мифом и интересовали не только Адама, но говорить об этом Фариде Дженсен не стал. Пилот и так чуть не погибла в Хэнша.

+1

13

Про поликорбанатные контейнеры Малик не знала ничего. И ничего не хотела знать. Но знала многое другое.
- Не знаешь, говоришь… - задумчиво протянула женщина, продолжая рассматривать друга. Вид у того был замученный, но весьма решительный. – Я вот что имею ввиду сказать. Воскресших покойников всегда закапывали повторно: быстро и лаконично. И снова хоронить тебя я как-то не хочу – мне и в первый раз удовольствия это, поверишь, не доставило. 
И вообще вся эта ситуация вызывала у нее не только зубную боль, но и такую сложносоставную гамму чувств, что впору диссертацию по психологии писать. Учитывая, что до этого Малик всегда была резка, конкретна, проста как спальная тумбочка, и про любые всемирные заговоры смело говорила, что таких не существует, а инопланетяне тут только до дозаправки.
Но мыслительный процесс мыслительным процессом, а обед по расписанию, поэтому Фарида набросилась на блюдо, так и не определившись со своими чувствами. А на вкус получилось весьма ничего, даже несмотря на то, что подгорело…
- А что я? – наконец ответил уже-не-голодный-пилот. – Компания перешла к китайцам, и мы теперь – дружная огромная семья в «Тай Юн Медикал» с ее безопасными чипами, я – дорабатываю последние дни.
Куда пойдет в этом, боящимся, таких как она, мире, пилот еще не решила. А пренебречь! Пляшем!

+2

14

К сожалению, всемирный заговор действительно существовал, но в зеленых человечков Адам до сих пор не верил.

– Иногда мне кажется, что это сон, – ответил Дженсен. Он лукавил. Все было наоборот – иногда приходило понимание, что это реальность. Как сейчас, когда он, слушая голос Фариды, постепенно разделывался с шакшукой, не обращая внимание на гарь. Иногда лучше жевать, чем говорить. А уж если невмоготу, то стоить запить виски. Так он и сделал.

То, что Шариф выжил, оказалось приятной новостью, но навещать бывшего босса Адам не собирался. По крайней мере, не сейчас уж точно. Детройт был похож на стеклянный шар со снегом, и Дженсену чудилось, будто он оказался одновременно внутри и снаружи, за стеклом. Рождество, как волшебная таблетка, горчило.

– Притчард говорил про «Тай Юн». Когда-то мы все надеялись, что этого не будет, – усмехнулся Дженсен. Надежды пошли прахом, даже после того, как он собственноручно убил Чжао Юнь Чжу. Странно, ее обугленное тело с остатками специального костюма для подключения к «Хирону», напоминало жаренную гусеницу. Об этом ни добрым врачам с Аляски ни старым друзьям рассказывать не стоило. Уж лучше быть человеком без памяти.

0

15

- Хочешь, стукну, чтобы точно убедился – не сон? – живо осведомилась пилот. – Только сегодня и только сейчас вам на выбор представляется: грязная сковородка, чайник с кипятком, учебник по конструкции и основах эксплуатации ЛА и наша особенная уникальная вещь – кастет. Ваш выбор, мальчик-шпион?
Она задумчиво тронула пирсинг, не менее задумчиво с помощью вилки размазывая остатки блюда по тарелке. Есть больше как-то не хотелось. Настроение этого выходца с того света ей ой как не нравилось, но что тут сделаешь? Напоить его до полусмерти и изнасиловать? Возникшую картинку Малик отогнала алкоголем – она всегда стояла за добровольность. Разве что извечный сарказм видимо лучше немного пригасить до лучших времен. В лучшие-то времена от него спокойнее не делалось, а сейчас…
- Предлагаю все же обойтись без тяжелых предметов и физического насилия… - резюмировала она. – Хотя не поверишь, мне вас обоих иногда так хочется стукнуть. Просто из вредности. А Чжао Юнь Чжу, – резко переключилась она с одной мысли на другую. Нет, Фарида не догадывалась о правде Адама, просто слухи разные ходили,  –… дура! Есть же золотое правило: не считай себя хитрей всех людей на свете – всегда найдется революционный чудак, из-за которого все усилия прахом пойдут. И помрешь ты вместе со всеми на одной станции, ибо у этого чудака на новые технологии не стоит…. – откровенно закончила она. – Инъал рабек этот шарик, я иной хочу!

Отредактировано Faridah Malik (2017-03-05 18:44:21)

+1

16

Дженсен усмехнулся. Фарида пыталась отшутиться, но он понимал, что принес с собой в ее дом тоску. От понимания этого факта становилось тошно. И можно было бы сказать, что кусок в горло не лез, да только Адам как раз живо расправился с шакшукой. Стакан тоже очень быстро опустел. На пару секунд сделалось тихо, пока Фарида не продолжила говорить. Звякнули о стол отложенные в строну приборы.

Нет, Чжао уж точно не была дурой. Самонадеянной – да, но она знала, на что шла и чего хотела. В итоге даже она оказалась марионеткой, а мистер Дэрроу уделал всех. Этот обманчиво мягкий человек с добрыми глазами. Чертов маньяк. Ревнивый создатель, который так и не смог воспользоваться всеми благами своего изобретения. Адам был уверен, что предупредить человечество об опасности можно было другим путем. В итоге от хаоса выиграла только одна сила. Та, которую Дэрроу, возможно, пытался остановить.

Зависнув ненадолго, Дженсен вернулся к разговору и рефлекторно мотнул головой. Пригладил ладонью волосы.

– Другого нет и не будет, – ответил Адам, доставая из пачки новую сигарету. – И знаешь, я рад, что это так. На другом ты, я и Притчард могли бы не встретиться.

Плохо ли, хорошо звучали эти слова, но Дженсен чувствовал, что обязательно должен их сказать. Перед тем, как попрощается и пойдет дальше. Своей дорогой. Потом может просто не представится случая. Потом его самого может не стать. Потому что «воскресших покойников всегда закапывали повторно» – Малик была права.

+1

17

Тоска…. Тоска знала, что в этом доме ей окажут далеко не самый радушный прием, поэтому надолго в гости не заходила. Дом стоит, свет горит, из окна видна... заколоченная аптека. Так что зря Дженсен беспокоился о подарочках. Пожалуй, если бы Малик знала о мыслях бывшего коллеги, то одарила бы того проясняющим щелбаном, и посоветовала высыпать на голову пепел от сигареты. Для полноты образа. Вот что ее постоянно изумляло в Адаме, так это готовность ощутить себя виновным буквально за все. А если обосновать так, поди, и за ледниковый период вину на себя возьмет.
- Ага. Нам досталось самое беспонтовое место – четвертая планета от солнца, – беззаботно отозвалась она. Вкуса виски даже не почувствовала – выпила как воду. И пропела: - Спят мои враги, спят мои друзья, их не разбудить. Снежные дома, вот уже зима, с кем поговорить?*
Мыслями Адам все был далеко-далеко и хорошо бы, если эти мысли были о хорошем. Так нет же! Знает она этого узника совести и самокопаний. Вечно у него что-то мрачное на уме.
Пилот хмыкнула, вспомнив давнее ехидное признание, что в качестве пассажира она, Фарида малик, его, Адама Дженсена, совершенно не рекомендует. Поднялась, обогнула стол, наклонилась и неожиданно потерлась носом о чужой висок.
- Хватит.  Что будет – то будет. Может в конце всех ждет тьма в конце туннеля, но сейчас никто не запрещает про это забыть и прочей нереальности существования и спакойненько себе идти с песнями и плясками. Брат мне как-то говорил, что жизнь дается не для того чтобы вечно по кругу бегать, ожидая финиша и постоянно напрягаясь в процессе. Должно же и что-то иное быть – что вспомнить не противно.
*белая гвардия

+1

18

В пепельницу отправилась вторая недокуренная сигарета. «Уходи, мальчик-шпион», – сказала Малик тогда, когда их «птичку» подбили в Хэнша. Можно было выгадать время, уйти незамеченным, но Дженсен не послушал. Эта чертова привычка – лезть в самое пекло, нарушать приказы и не слушать дружеских советов. Может, благодаря этому они оба были все еще живы. «Уходи», – надо было сказать себе сейчас, а потом подняться из-за стола, поблагодарить за виски и ужин, и отправиться прочь, своей дорогой. Но Адам снова нарушил правила, вопреки долбившемуся тупой болью в висок здравому смыслу.

Когда Фарида приблизилась, Дженсен невольно вздрогнул. Отвык. От себя. От нее. От близости и прикосновений. Человеческий лом, присыпанный хлоркой и льдом, остался там, на Аляске. Она же, живая и пахнущая пусть чужим, но домом, стояла рядом с ним здесь и сейчас, и Адам, так же естественно и легко, протянул руку. У ног терлась мурлычущая кошка. Если это был  предсмертный бред или сон, то он казался на удивление хорошим. Не то, что его обычные, ставшие родными, кошмары.

Шариф был прав, установив новейшие на тот момент протезы, которые все еще казались в чем-то хуже, но могли чувствовать тепло, холод или прикосновения. Почти как настоящие руки. Фарида оказалась совсем близко, и Дженсен, поднявшись из-за стола, вновь потянулся к ней. Так, словно испытывал давнюю жажду.

Все получилось само собой. Поцелуй с горечью табака и виски. Неуклюжее и судорожное объятье. Сдавленный хриплый шепот куда-то в шею. Как неясная просьба хотя бы ненадолго вернуть жизнь, которую у него отняли.

+2

19

Время застыло тягучей янтарной каплей, милосердно давая выдохнуть, осмотреться, подумать о том, что было, будет и чем сердце успокоится. От Дженсена пахло сложносоставной смесью запахов табака, алкоголя, стали и крови. Успокаивающей – она это знала – и опасной – это она знала тоже.
И, кажется, пределов ему не придумали вовсе.
А еще были СВВП, из которых – если бы не Адам – она бы не выбралась.
- Тшшш… - что-то там, почти неслышным шёпотом, было еще. Что он живой, и жизнь продолжается, и заснеженной дали Аляски за окном нет и всяких калечащих лже-докторов тоже.
А она есть.
И пусть он уже все выбросит из головы.
Успокой и успокойся сама – кто там знает, что грядет в будущем. Землетрясение, чума двадцать первого века, войны, антиутопии, империи, демократии, некие заговоры…это все жизнь. И она все спишет.
А потом подчистит реестры.
Время, наконец-таки, решило сдвинуться, разрешая этим двуногим перестать изображать насекомых в застывшей смоле. Шум у соседей выходил на новый уровень, взяв новейший рекорд децибелов на этой недели. Может за стенкой в чем-то и правы: орут – кричи в ответ, бьют – бей, дают – бери.
Пилот легко вздохнула, пальцы скользнули по предплечью, щеке, шраму, ежику волос….

+1

20

Малик сказала все без слов, Дженсен принял эту житейскую правду неожиданно легко и спокойно. Где-то там, в грудине, толкая кровь в полимерных сосудах, билось сделанное «Шариф Индастриз» сердце. Пульс отдавался в висках стуком метронома. Адам уже не пытался сделать шаг назад, отступать было некуда. Да и незачем. Отстраниться – означало солгать. Врать ей, самому себе, было попросту невозможно. Иногда быть друзьями – это больше, чем задушевные разговоры.

Обнимая девочку-пилота за талию, мальчик-шпион развернул ее спиной к столу. Обхватил ладонями бедра. Звякнула дешевая посуда. «Какие, все-таки, смешные прозвища…» – подумалось ему. Но сейчас они действительно были похожи на подростков. Руки Дженсена быстро согрелись от тепла ее тела.   

Прошлой осенью, когда Адам с Фаридой вернулись из первой миссии в Хэнша, кто-то пустил слух. Дескать, между Дженсеном и Малик нечисто. Уж больно носятся друг с другом. Адам думал, что это Притчард, но Фрэнк оказался не причем. Дженсен не был ханжой и не шибко переживал о приличиях, но память о Катрине и маячивший на периферии сознания призрак Меган, не давали покоя. Он до дрожи боялся терять. А теперь за окном падал снег, и внутри, впервые за долгое время, сделалось тихо.

Кто-то крепко ударил кулаком в картонную стену. Но Адам словно бы не услышал. В тесной кухоньке, часто дыша, они спешно избавлялись от одежды. Прикасались друг к другу, будто слепые. А ведь правда, как он раньше не видел?

+1

21

Малик на любые слухи плевала с «Уан Детройт Сентера». На Притчарда – эту язву коллектива – ей не думалось. Тот, конечно, был первостатейной ехидной, но подрабатывать желтым репортером не стал бы. Даже со смехом пересказывала гнусные слухи среднему брату – единственному кому могла рассказать буквально все-все. Близнецы – насмешники не меньше хакера, старшие братья – увы, для этого слишком консервативны.
После Инцидента – хотя Фарида думала, что это название принижает…случившееся – после сигнала, после всего, она приехала к Адилю и осталась у него ночевать. Он всегда все понимает, даже если она подерется в ближайшем баре, и к нему на работу завалится со сломанными рёбрами. Если бы она не забыла поменять чип (а ведь хотела, идиотка, приступ мог случиться и в воздухе!) то тоже была из этой армии. С пустыми глазами. Даже родную кошку бы не узнала, братьев, маму…. Раз, два, Фредди заберет тебя.… Проснулась среди ночи в слезах, соплях и с приглушенным подушкой криком. Потом брат долго рядом сидел, как в детстве гладя по голове – спи, сестренка, спи. Раз, два, Фредди заберет тебя… Черта-с-два! Кишка у этого Фреди тонка.
Лучше пусть так, хоть не в кромешной темноте, когда дергаешься от каждого звука, и даже кошка куда-то запропастилась. А рядом только ледяная стена, которая тебя, конечно, надежно поддержит, но тепла, увы, не подарит. Хоть как рыбка об нее бейся – не поможет.   
«Yesterday, All my troubles seemed so far away….» - голова как-то зафиксировала строчку из любимой песни, а потом Малик решила последовать собственному умному совету.
Выбросила все из головы.
Не хотелось.
Мужчины до Адама у нее были. Целых три. Праведной женой явно уже не бывать. Оказалось, что на нее еще никто не смотрел так. Его хочется изучать, пробовать: белокожий с черными точками имплантов на груди, твердый рельефный живот.… Совсем не похож на того Человека-в-черном-плаще-да-отвяжитесь-вы-все-от-меня. И когда ее притягивают и целуют – жадно, будто боясь, что она, Фарида Малик, исчезнет как снежный мираж злобного божества – пилот ощущает, как он сдерживает силу, соизмеряя физическую разницу между ними.
Ладонь на гортани, жар тела, скрытая мощь – от всего этого пламя желания взывает верх, вихрем, окончательно пожирая хлипкие перегородки на тему «приличные девушки так не делают».
Приличные девушки одни и с мужиками не ужинают и в барах не дерутся, если уж на то пошло.

Отредактировано Faridah Malik (2017-03-19 02:11:05)

+2

22

Когда в клинике на Аляске Адам впервые открыл глаза и попытался пошевелиться, слушая, как отсчитывает пульс прибор, все было крайне хреново. Он не знал, кто он, и чувствовал себя так, словно родился только что. Как гомункул из банки. Зачем-то выбрался в этот мир, который казался чуждым и незнакомым. Он быстро учился или вспоминал. Почти все детали биографии. Основные навыки. Все, чем обладал Адам Дженсен, которого по официальной версии нашли во льдах и долго не могли опознать.

So here's what happened
While you were nappin'
I just went out for a snack
I was feelin' famished
And then I vanished...
But now I'm back.
*

Теперь Адам улыбался и жадно целовал плечи Фариды, гордые, смуглые. Чувствовал, как Малик от нетерпения дрожит. От нее пахло какими-то ягодами и свежескошенной травой. Дженсен на секунду задумался. Что если бы они действительно оказались вместе тогда, после Хэнша? Мысль показалась ему странной и вместе с тем естественной. В кабине сбитого СВВП было жарко, и Адам, каждую ночь горевший заживо во снах, знал, как это – не иметь возможности выбраться.

Но сейчас их мучил совсем другой огонь. Подхватив свою Еву – Фариду на руки, Адам понес ее в маленькую комнатушку, на кровать. Там они схлестнулись снова. Со всей присущей обоим настойчивостью. Со всеми чертями, которых прятали внутри. Без права на побег. Без возможности сделать передышку. И как в случае с падающим самолетом или поездом, несущимся под откос, поворотов и стопов не было.

* Pink Martini - But Now I'm Back

+2

23

Раньше Малик никогда не понимала разговоров о том, что бывает и так. Что можно настолько молниеносно стянуть свитер или не понимать что это за странная джинсовая ткань на бедрах. Тело окончательно взяло под контроль разум, который сел в сторонке и философски посоветовал расслабиться и получать удовольствие.
Make love.
Точка.
Выдохнула что-то неразборчивое в шею, провела языком по неожиданно сухим губам, позволяя кратковременно перевести дыхание и ощутить – пускай на краткий временной промежуток – как чьи-то руки удерживают над хищной пропастью, не давая рухнуть на дно.
И никаких нет обугленных перьев, падающих самолетов или улиц Хэнша.
Под пальцами бьется пульс – точка силы, точка жизни. Что не смогли забрать ни добрые доктора, ни внимательные охранники, ни наемники, ни Те-которые-велят. Губы скользят по коже, бледной – какие вам солнечные ванны в арктических пустынях – следам шрамов на ребрах, животу и ниже. Запах пота мешается с солью, забудь ненужные никому глупые сны, все забудь и вообще не думай. Кому оно вообще нужно – думать? Забудь. И в первую очередь сны и людей шайтана.
Что мое – то мое и пусть попробуют отобрать.

+2

24

Жизнь и смерть. Под мельничными жерновами. В крохотной комнате на узкой кровати, где стены грозили смолоть их кости в порошок. Дженсен вздрогнул, стискивая зубы. Шумно выдохнул, прижимая Малик к себе. Животом к животу, чувствуя, как щекочут грудь ее отвердевшие темные соски. По спине, между лопаток, ручьем бежал пот. И впервые за долгое время никуда не хотелось уходить.

Адам обнял Фариду и замер, слушая, как она дышит и как бьется горячее, искреннее сердце девочки-пилота. Так лежал несколько минут, прежде чем отстраниться, встать и в чем мать родила отправиться за сигаретами. Вернувшись и сев на кровать, Дженсен закурил. Сделав несколько быстрых затяжек, он протянул руку, чтобы тыльной стороной ладони коснуться ее лица. Глаза Фариды казались бездонно-черными, и Адам приложил свои пальцы к ее губам, чтобы она ничего не говорила. Хотел остановить время и запомнить ее такой.

Память – странная штука, как необходимые файлы. Если Дженсена вновь откопают там, откуда обратной дроги нет, он вспомнит ее глаза и губы. И этого будет достаточно, чтобы чувствовать себя живым.

Как только Адам докурит, пленка перемотается. Все встанет на свои места. Они быстро оденутся и сделают вид, что ничего не было, ничего не произошло. Может, напоследок выпьют кофе, и не скажут извечное, понятное без слов: «Береги себя».

Ни обещаний написать. Ни нового адреса Адам не оставил. Потому что на самом деле пришел попрощаться.

+2


Вы здесь » Deus Ex » Vault computer » A night in the lonesome december. 29.12.2028


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC