Deus Ex

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру "Deus Ex"!
Жанр: фантастика, киберпанк. Рейтинг: 18+.

Список персонажей;
Упрощенный прием;
Заявки от игроков.

Для того, чтобы оставить рекламу или задать вопрос администрации, используйте ник Spamer с паролем 0000.
Сюжет: 2029 год. После Инцидента 2027 года в мире царят паника и хаос. Противостояние между «аугами» и «чистыми» достигло критической отметки. В результате лондонских событий 29 октября принятие «Акта о восстановлении человечества» отложено, Иллюминаты готовятся нанести новый удар.

• Игровые события с 2020 по 2029 год. Хронология.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Deus Ex » Missing link » Нескорая помощь. 09.01.2029 [альтернатива]


Нескорая помощь. 09.01.2029 [альтернатива]

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

1. Название: Нескорая помощь
Soap&Skin - Me And The Devil
2. Дата: 9 января 2029 года.
3. Место: Прага, квартира Ирен
4. Действующие лица: Irena Svobodova, James Ashford
5. Краткое описание: Ты знаешь, что ввязалась в нечто мутное, когда вынуждена штопать кого-то, кто не может обратиться с огнестрельными ранениями в больницу.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 22:06:52)

+1

2

Правая рука, не будь она неживой, наверняка бы дрожала так же, как и простреленная левая. Но сплавы стали и электроника стабилизировали хаотичные колебания, позволяя Джеймсу повиснуть над пропастью собственного существования, вцепившись в пистолет, словно в спасительный уступ. Обезболивающие были бессильны, когда истекаешь кровью. Пять оставшихся патронов в магазине - его последний рубеж. Пять шансов на выживание. Бывало и хуже.
Джеймс не знал, как долго плутал морозной ночью среди тесных пражских переулков - то был единственный способ избегать ненужного внимания - сейчас время для него тянулось совершенно иначе. Не помогала ориентироваться и кровь, медленно заливая правый глаз, а стреляные раны в левом плече - сквозная и слепая - проделали две дыры в его любимой руке, единственной годившейся, чтобы напиваться по-человечески. Если кто-то посторонний и видел раненого мужчину, то со стороны он больше походил на недостойного внимания пьяного бездомного, едва волочившего ноги, зажимавшего разодранную у плеча куртку, то и дело совершавшего остановку, чтобы перевести дух, прильнув к какой-нибудь стене или мусорному контейнеру, будто после обильных возлияний. С большей охотой зевака вызвал бы полицию, чем скорую, заметь тянувшийся за мужчиной кровавый след, пистолет и - самое страшное - военный протез, сжимавший его. Благо, темнота играла Эшфорду на руку. Будь у него лишние силы, он бы по достоинству оценил эту иронию.
В знакомый подъезд зайти не составило труда, а вот вскарабкаться в таком состоянии на шестой этаж представилось той еще задачкой. По меркам Эшфорда прошло не меньше четверти часа, пока он покорял эту высоту, а на деле же куда больше. Камеры в подъезде сейчас нисколько не заботили незваного гостя, по дороге потерявшего прилично крови, а теперь тарабанившего в дверь квартиры Ирен. Никого, должно быть, на работе. Благо, Джеймс смог вспомнить код от входной двери, что в наглую подсмотрел несколько дней назад, воспользовавшись тем, что хозяйка была пьяна.
- Ирен? - с трудом переступив порог, тихо спросил Джеймс, стоявший в темноте, оперевшись о дверной косяк.
Но ответом гостю была только тишина, поэтому пришлось закрыть дверь и, с усилием включив свет, брести в ванную комнату по стенке. В шкафчике над раковиной, из которого Эшфорд лихорадочно расшвыривал вещи (извини, Ирен), не нашлось бинтов, только гигиенические женские прокладки, но в экстренной ситуации сгодятся и они. Разорвав пачку, Джеймс направился на знакомый диван со своей находкой, напоследок взглянув на свое отражение в зеркале. Выглядел на редкость хреново: шрам над правой бровью оказался больше, чем предполагал.
Куртка и пистолет упали возле дивана. Вытащенный из джинсов ремень, зажигалка, обезболивающие, женские прокладки, патрон на журнальном столе - по крайней мере он сможет справиться своими силами со сквозной раной. Разорвав футболку протезом, Джеймс глотнул пару таблеток обезболивающего и туго намотал ремень вокруг простреленного плеча. Обложив слепую рану моментально пропитывавшимися кровью средствами женской гигиены, вцепился в импровизированный жгут зубами, не позволяя ослабиться. Неуверенными движениями герой-одиночка разобрал окровавленный пистолетный патрон (останется всего четыре), отсоединив пулю от гильзы, и вытряхнул порох, щедро посыпав им одну из ран с обеих сторон - ту, которая не оставила пули в мягких тканях. А вот дальше начиналось самое интересное. Пламя чиркавшей зажигалки разгорелось далеко ни с первого раза. Потом оставалось только сжать ремень в зубах со всей силы и набрать воздуха в грудь, задержав дыхание.
Сгоревший за полсекунды порох обжег руку каленым железом. В болевом шоке мужчина зажмурился, не произнеся почти ни звука. Сознание покинуло его моментально, заставляя безучастно распластаться на чужом диване.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:34:28)

+1

3

Музыка будоражила воображение, создавая красочные, аляповатые образы, события и ситуации, которые – к счастью или к сожалении для фантазерки – никогда в реальности не произойдут. Рыжую шевелюру понуро трепал промозглый ветер, и та ёжилась, перехватывая пакеты с едой и прочим позвякивающими вкусностями поудобнее. Первый день отпуска не радовал погодой, окончательно отменяя планы в кои веки выбраться из дома и прогуляться, зато радовал отпускными. Ирена прямо таки была преисполнена решимости провести весь свой отпуск в целительной алко-нарнии,  в компании вкусной и вредной еды, и кинофильмов, категорически игнорируя внешние раздражители. Благо, список того, что надо посмотреть и можно почитать знатно пополнился, а следовательно, приступать необходимо было незамедлительно. Желательно, вот прямо сейчас подняться домой, бросить сумки и нырнуть под одеялко с бутылкой белого вина. М-м-м, винишко…
  Облизнувшись, рыжая все же нашла в себе силы сделать небольшой крюк, дабы – пусть и в уже не шибко трезвом состоянии, насладиться мерзкой погодой. Убедиться, так сказать, что выходить из комнаты и правда дурная идея, как и сетовал один славный, давно уже почивший поэт из далекой-далекой России. Девушка натянула шарф на лицо и поправила капюшон, медленными шагами приближаясь к своему дому. Юркнув извилистым переулком и сбавив шаг, Рен убрала наушники в карман и задумчиво уставилась под ноги, изучая несколько карминовых градин на грязно-сером снегу на асфальте. Неестественно-яркие, они казались какой-то случайной кляксой художника в незавершенной картине, будто извне появились. На улице уже стемнело, и понять, какого характера эта краска, было крайне сложно. Склонила голову вбок, осмотрелась по сторонам – не смотрит ли кто? – присела на корточки, скользнула пальцем по чернеющему пятнышку, с удивлением осознавая, что никакая это не краска. Брезгливо отряхнув фалангу и наспех вытерев его о штанину, Ирена подхватила сумки и чуть ускорилась, отгоняя недобрые мысли. Кто-то ранен? Не заметил царапины, быть может? Мысли клубились в сереющую тучу, лениво выплевывая фантастические догадки, заставляя девицу то и дело улыбаться. Выпил с утра – экстраверт на весь день, верно?
  Родной подъезд встретил рыжую новой порцией жутковатой краски, ленивым, даже несколько измученным следом растертой по стене, будто ладонью кто черканул.
- Ходют тут всякие, гадят, - шикнула девушка, выудив из сумки влажные салфетки, и принялась оттирать уродское подобие искусства. Нет, определенно, крови быть не может, наверняка вандалы какие. Постепенно поднимаясь все выше, видя новые и новые разводы, тревога заполняла гаснущее терпение. Остановившись на пятом этаже, Рен замерла, как замирают газели, замерла полностью, напряженно прислушиваясь в уже не приятную, но гнетущую тишину коридоров и лестничных пролетов. Осторожно свернув побагровевшую салфетку в карман куртки, девушка с опаской вытянула шею, вглядываясь в пролет коридора, где находилась ее квартира. Слишком тихо, даже жутковато – шмыгнула к своей двери, наспех набрала пароль и одернула руку, стоило пальцам захлюпать по уже знакомым рубиновым мазкам.
- Э, не-ет, - прошелестела нахмурившись, начисто вытерла панель и едва ощутимо толкнула дверь плечом, прижмурившись от включенного в квартире света.
  Запах паленого мяса с копотью радостно вонзился в обоняние тошнотворной волной, и Рен, сразу же закрывшая за собой дверь, отшатнулась, прижавшись спиной к двери и зажав нос и рот ладонью. Звякнули пакеты, небрежно брошенные на пол, куртка чудом уцепилась капюшоном за крючок, не свалившись черным комом у двери, ботинки заскрипели молнией. Девушка на негнущихся ногах вошла в зал, где вонь была наиболее сильной, запнулась, едва не подскользнувшись на чернеющей жиже крови. Крови?
- Твою мать, - процедила Ирена, остекленевшими глазами вонзившись в тело мужчины. Помятое, сдобренное с головы до середины торса той самой карминовой не-краской, оно изредка вздрагивало в конвульсивном вздохе, цепляясь за жизнь. Металлическая рука, сбрызнутая уже начавшей было подсыхать кровью, больше походила на ржавый костяк некогда здоровой конечности, чем на полноценную. Лицо, застывшее в гримасе боли и усталости, неестественно загнутая левая рука, явно поврежденная, эм, пулями? Словно в подтверждение, неуклюжая стопа едва не наступила на пистолет, но Ирена вовремя одернула себя, с отрешенным любопытством больше, чем с ужасом, рассматривая аугментированного. Где твоя недюжинная сила, железяка? Где та безумная, разрывающая ярость, с которой ты убивал десятки людей? А нет ничего. Лишь истекающий жизнью калека, рваными вздохами отмеряющий крупицы своего существования.
  Вызвать полицию? Медиков? Хэй, знаете, у меня тут железяка лежит, помирает от кровопотери. Что-что? Сдать на металлолом? Ха-ха. Что? Откуда он у меня? Ну знаете, вот нажралась я однажды и сама его привела.
  Очень смешно – задрожавшие было пальцы хищно хватанули бутылку початого еще утром вина, запрокинули ко рту, Рен зажмурилась, жадными глотками поглощая виноградное пойло: в полутрезвом состоянии она определенно не была готова иметь дело с происходящей ситуации. Когда опустевшая бутылка цокнула донышком о тумбочку, девушка откашлялась, отправилась в ванную. Миниатюрный погром в комнатке заставил её смачно выругаться, но руки все же тщательно помыть. Набрав в тазик теплой воды, закинув туда полотенце и прихватив парочку сухих, Ирена вернулась к «гостю», поставила таз на кофейный стол и двинулась в спальню, за медикаментами. В виду того, что плохо ей становилось, как правило, либо с утра либо перед сном, сундучок с медицинскими принадлежностями покоился в прикроватной тумбе, Ирена не стала в нем копошиться, единым скопом выудив его, прихватила поудобнее и вернулась к Джеймсу.
- Так-с, так-с, так-с, что тут у нас, - с наигранной интонацией принялась приговаривать пьянеющая рыжая, справедливо оценив, что поначалу надо бы избавиться от …ну…прокладок? Ирена покачалась от приступа смеха, но тут же поутихла, закинув их куда-то за диван. Бегло осмотрев левую руку и решив, что она в данный момент представляет большую угрозу, нежели занятных размеров царапина на лбу,поэтому начать решила с неё. Как можно аккуратнее промакнув жутковатого вида, то и дело сочащуюся кровью рану, Рен плотно, но не туго перебинтовала её бинтом, не без толики отвращения покосилась на мерзкий, источающий тот самый аромат паленой плоти ожог. Перебинтовывать и его рыжая не решилась. Дальше на повестке ссадина на лбу, которая, после обработки теплой водой оказалась еще одной боевой травмой, посему в ход пошел антисептик, а пластырь телесного цвета завершил начатое.
- Чудненько, - немного недовольно проворчала Рен, глядя на свои старания. Все оказалось лучше, чем могли бы сотворить неумелые девичьи руки, но хуже, чем она могла бы сделать, будь в трезвом уме. Впрочем, будь она в трезвом состоянии, то не была бы сейчас по локоть в чужой крови. – Ну и последнее.
  Небольшая ватка с резким запахом нашатыря покачалась у носа Джеймса, заставив того как-то неестественно покачать головой:
- Давай, давай, спящая кр…
  Уже было позабыв в своих заботах о том, что перед ней не обычный человек, а человек с прелюбопытнейшим причиндалом, Ирен была категорически не готова к тому, что этот самый причиндал метким броском вцепится прямехонько в глотку, сжавшись холодными пальцами, словно челюсть собаки. Дикая паника цепенеющим хлыстом резанула по сознанию, вывернув девичье тело в сдавленном крике, та отчаянно вцепилась в стальное запястье, заскрежетав по тому ногтями, дернулась было в сторону, взвыв от боли, страха и обиды. Пальцы протеза разжались через несколько секунд, но и те показались вечностью – Ирен оттяпнула в сторону, чудом не опрокинув тазик с водой, схватилась за горло уже своими пальцами, судорожно вдыхая едкий воздух.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:13:01)

+1

4

Горячий воздух обжигал легкие. Под нещадно палившим солнцем бездвижное тело за ноги волокли двое. Вид у повстанцев был потрепанный - пустыня не щадила никого, - но сильнее всех досталось тому, кто уже был не в состоянии переставлять ноги, не приходил в сознание часами. Жажда и пекло высушат любого живьем. Он же после крушения продержался почти неделю на одной фляге.
- Как думаешь, он еще жив? - спросил первый.
- Полчаса назад еще дышал.
- Какой смысл его тащить, если он уже сдох? Мертвый не запоет. Отрежем руку по локоть, да и дело с концом.
- Даже за мертвого из "Бэллтауэр" заплатят хорошо. Сдается мне, у него еще под кожей много дорогих железяк. Нет уж, пусть сами раскурочивают и допрашивают, если доживет, а мы будем считать деньги.
- Выходит, живой все равно ценнее. Надо проверить пульс...
Слишком больно, чтобы помнить все. Люди, дававшие дорогу, капрал, толкавший каталку через полевой госпиталь прямиком в операционную, пара санитарок, на месте туго затянувшие ремни, что не давли вырваться, и военный хирург в очках, склонившийся над раненым. Правая рука оторвана взрывом почти по локоть: неаккуратные рваные куски плоти, торчащие обломки раздробленной кости. Рана небрежно стянута армейским ремнем, кровотечение не обильное. Осколки фугасной мины засели в правой стороне туловища неглубоко - спасли армированные пластины и лицевая маска. Пациент едва вырывается и уже не кричит, но бессильно стонет в болевом шоке - последствия действия морфия, хирургу приходится увеличить дозу, прежде чем приступить. Джеймс погружается в сон, едва ему надевают маску с анестезией. Под аккомпанементы писка датчика пульса хирург склоняется над раненым, поочередно требуя медсестер подать привычные зажим, скальпель, пилу и другие инструменты.
Отражение в зеркале его пугает. Это и без того похоже на страшный сон наяву, но каждый раз, заходя в ванную, ему с колоссальным трудом дается почистить зубы или побриться - он правша, а на месте руки нет ничего. Жалкий обрубок. Не таким он хотел вернуться домой. Он даже не может разбить чертово зеркало, трусливо избегает собственного отражения, потому что боится лишний раз напугать родных - им и без того тяжело сознавать, что их близкий стал калекой. Нет. Мужчине, воину не пристало показывать страха. Сегодня зеркало останется нетронутым.
В клинике для ветеранов боевых действий всегда людно. Никогда не было отбоя от прежде желавших оставить здоровье где-то далеко, неизвестно во имя чего.
- Мистер Эшфорд, как приживается ваш протез? - Спрашивает доктор, она просто делает свою работу.
- Болит ночами в кисти. - Честно и по существу отвечает он, понимая, что сталь болеть не может, но боль все равно есть и не собирается уходить.
В автомастерской дела идут из рук вон плохо. Из рук же и валятся инструменты. Из-за этого приходится трижды перепроверять, чтобы все стояло на своих местах и было закручено крепко. За жалобы клиентов ему не дадут премии. Без премии никому не будет подарков на рождество.
- Ты слышал когда-нибудь о "Бэллтауэр"? - спрашивает его кто-то из механиков, копошась под днищем машины.
Каждый слышал о них.
- ...нет, ты проверяй.
- Я проверял в прошлый раз. Твоя очередь!
- Давай поспорим!
- Чтоб тебя, вдвоем посмотрим - так будет честно.
Над изможденным мужским телом с растрескавшимися губами склоняются двое. Один подносит два пальца к шее наемника, развалившегося на песке, второй пытается нащупать пульс на запястье побежденного противника. Жалкое зрелище.
- Черт его разберет, вроде отъехал.
- Дыши, чтоб тебя!
Он чувствует чужие касания на своем теле. Его будто бы пытаются вытащить с того света, но он не торопится возвращаться - в безмятежности небытия нет места тревоге. Когда он неожиданно распахивает глаза, двое не успевают среагировать. Сил в изможденном теле едва ли хватает, чтобы драться, но стальная рука не знает усталости. Оставшегося заряда хватает на то, чтобы выкинуть из лучевой "кости" острый полуметровый клинок и всадить его со всей силы в грудь первого повстанца, пробивая насквозь. Второй, стоя на коленях поблизости, тянется за винтовкой за спиной, но не успевает. Стальная рука мертвой хваткой вцепляется ему в глотку, сжимаясь в кулаке с давлением, которым можно сминать свинцовые трубы. Порывы горячего ветра уносят прочь предсмертный хрип и треск шейных позвонков. Дыши, Джеймс, дыши, чтоб тебя!
Когда Эшфорд пришел в себя от нашатыря, будто что-то щелкнуло в его голове. Мгновение, и африканская пустыня стала смутно знакомой квартирой, а перед собой он уже видел не грозного вида повстанца, гнавшегося за наживой, а рыжую девушку, которой отчаянно вцепился в глотку, готовый удушить ее. Не так-то трудно сломать изящную женскую шею, будучи крепким мужчиной, даже без военного протеза. Хватка моментально ослабла, разжимая чужое горло.
- Ирен?! - Опомнившись, виновато округлил глаза Джеймс в удивлении, - Это ты! Прости, пожалуйста! Я правда не хотел. Мне показалось...
Показалось, что ты хочешь разобрать его на кусочки и бросить где-нибудь полуживого в канаве, как заправский Двали. Оглянись вокруг, боец! Залитый кровью диван, антисептик в ее залитых по локоть руках, пластырь на твоем лбу. Она пыталась тебе помочь, хотя могла бы снова схватиться за нож, на что имела полное право, но не сделала этого. Тебе ничто не грозит. Пока что. За этим ты сюда и пришел, и едва ее не убил. Зачем ты сюда явился? Разве ты не мог сдохнуть где-нибудь еще? Потому что она тебе не откажет? Потому что не вызовет полицию? Потому что она тебе нравится, а загнуться возле нее куда приятнее, чем в вонючей канаве? Молчать, боец. Все понятно и без слов. Вот твоя благодарность? Отставить разговоры!
Но неловкая пауза продолжалась недолго. Джеймс даже за голову схватиться не смог - левая рука все еще не слушалась, и настойчиво, подобно скулившей шкодливой собаке на привязи, напоминала о своем непослушании тупой болью. Пуля засела внутри.
- Ирен, мне жаль. - Снова обратился он к пытавшейся отдышаться девушке, с трудом дотянувшись до ее плеча, и водрузил на него свою стальную руку: на сей раз легко и непринужденно. Он подбирал слова утешения, но те не шли. Слова были слабым местом того, кто всю жизнь говорил на языке оружия, но вот искренности у него не отнять. Форма и содержание - разные вещи. - У меня пуля в плече, и мне некого больше просить ее вытащить. Ты сможешь это сделать? Если нет - я пойму. Если хочешь, я уйду и никогда больше не вернусь.
А если она сможет, то какой будет твоя благодарность? Что можешь ты ей предложить, чертова железяка, слетевшая с катушек в погоне за своей местью? Деньги? Ты же сам говорил, что не материалист. Не порти ими мнение милой мордашки о тебе, оно и так сейчас колеблется где-то между уровнем плинтуса и подвалом с крысами. Не пытайся ее купить, Ирен - живой ЧЕЛОВЕК. В отличие от тебя, ангел смерти из секонд-хэнда. Какая ирония, ха-ха, животики надорвешь.
Попытка Джеймса подняться на ноги успехом не увенчалась. Он еще не до конца пришел в себя, поэтому диван, к сожалению, вынужден был стать его временным пристанищем. Насколько временным - вопрос спорный.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 22:13:53)

+1

5

Не в силах отойти от шока, Ирена слышала слова своего недо-убийцы как сквозь толщу воды. Сердце бешено бултыхалось, с удвоенной силой разгоняя по венам кровь, а вместе с ней и алкоголь. Покачнувшись на пятках, рыжая неловко подалась вперед и поспешила сделать вид, словно собралась убрать со стола таз с водой, и оцепенела, ощутив на своем плече прохладные стальные пальцы, которые парой минут ранее сдавливали горло. Казалось, будто то была не, пусть и протезированная, рука, но дуло пистолета. Рен мутным, затравленным взглядом вперилась в Джеймса. Хотелось закричать от волны страха, ненависти и отвращения, но с губ не сорвалось ни звука.
  «Мне жаль». Билось в такт лихорадочному пульсу в голове. Жаль, жаль, да, конечно жаль, что не успел сразу свернуть шею. Глаза защипало, слезы страха прозрачными дорожками черканули щеки, собираясь на подбородке в единую каплю. Жаль? Ему жаль? Что мало убил? Или что в своем обмороке не успел дождаться, пока она залижет его раны?.. Грубо стряхнув с плеча железную конечность, девушка медленно выпрямилась и, стеклянным, бессмысленным взглядом уставившись в темные глаза Джеймса.
- Я не х-хочу тебе помогать, - сипло пробормотала Ирена, сжимая окровавленные ладони в кулаки. – Я умру из-за тебя. От твоей руки или от руки тех, кто прос…стрелил тебя. За что ты так со мной? За ч-что ты так меня ненавидишь?
  От гнева в грудине щемило больше, чем от страха или от жалости. Развернувшись, рыжая отправилась в ванную, смыть с рук кровь и хоть как-то прийти в себя. Хлопнула дверь, дрожащие пальцы заскользили по крану, пуская поток холодной воды в раковину. Отчаянный, полузвериный рёв гортанно вырвался из глотки, заставив рыжую согнуться пополам от переизбытка эмоций. Жгучие слезы градом стекали на блестящую белую керамику, ногти до боли скрипели по поверхности, слабой болью отдаваясь в кистях. Подергиваясь и покачиваясь, словно кукловод дергает куклу за ниточки, Ирена принялась остервенело стирать с себя алую краску вперемешку с антисептиком, размазывая её по умывальнику. Стоило ледяной воде окропить лицо, как надсадный вой-плач тут же прекратился, сменившись покашливанием и прерывистыми всхлипами. Выпустив пар, девушка вытерла лицо и, промыв пинцет для бровей  с мылом, вернулась в зал.
  Ирена проскользнула в коридор, выхватила из пакетов бутылку с красным вином, и вернулась к мужчине, бегло осмотрев его состояние: ничего, не кисейная барышня, не помрет за несколько минут. Уже натренированным движением открыв желанный напиток, рыжая с наслаждением приложилась к бутылке, другой рукой включая музыкальный проигрыватель. Прикинув, что шуметь еще можно, то прибавила громкости, и комнату заполонил звук скрипки.
- Моя любимая песня! – зашелестели музыкальные инструменты, сплелись в тянучую, сладкую мелодию.
  Единым рывком оказавшись у дивана, девушка, сладко вздохнула, в такт чарующему голосу из динамика запев:
- Сквозь мглу рассвета, когда ты пришёл, - склонилась над замершим Джеймсом, сверкнула мутнеющим взглядом, оперлась о его грудь и плавно оседлала мужчину, усевшись на его корпус. - Шептала я, "О, здравствуй, Дьявол, думаю, нам пора".
  Стальная рука неуверенно потянулась к девушке, и Рен жестким движением отмахнулась от нее, проигнорировав собственную кисть, болезненно занывшую от удара о железяку. Несколькими небрежными движениями размотала повязку, отбросив окровавленный бинт на пол. Из кармана блеснули щипцы, и пальцы крепко сжали их.
- Будет очень больно, - томно обожгла дыханием лицо своего «пациента», пригубила еще немного винной амброзии и продолжила воспевать, эхом отзываясь величественному женскому голосу из колонок.
- И сложно мне понять, отчего преследует он меня, - симфонический оркестр грянул громче, и острые края щипцов подобно жалу впились в рану, скрежетнули по пуле. Тело мужчины выгнулось было от боли, и Ирена вскрикнула, жадно облизнувшись. – Да ладно?! Неужели ты и вправду ничего не чувствуешь? Можешь покричать! Кричи, как кричала я, когда видела выпотрошенные трупы своих родителей!
  К счастью для девушки помутнение рассудка, сдобренное алкоголем и, в какой-то мере отчаянием, было только на руку: руки не тряслись, голова было относительно пуста и чиста, а сил прибавилось даже для того, чтобы быть в состоянии придавить своим телом Джеймса, не давая тому и шелохнуться толком. Неумело, но уверенно орудуя щипцами, то и дело вытирала глаза от новых слез, размазывая по лицу кровь.
- Не дергайся, ублюдок! – рыкнула Ирена, прижимая плечо и углубляя пинцет внутрь. Уцепившись кончиками за ставшую уже ненавистной пулю, рыжая вывернула собственное плечо под неестественным углом, единым рывком вытаскивая на свет кусочек стали. – А казался таким большим…
  Руки тут же прижали к засочившейся гранатовым соком ране полотенце, стараясь остановить кровь, спустя минуту быстро забинтовали её. Рыжая довольно откинулась чуть назад, запрокинув голову и подпевая последним словам в песне, откинула пинцет с пулей куда-то в сторону и жадным глотком терпкого вина подкрепила свое медицинское вмешательство.
- Эй, - отвесила легкую пощечину оцепеневшему мужчине. – Че притих, пе-есня не понравилась? Это классика, это знать надо!
  Переведя дух, девушка все же слезла с него, сполоснула руки в тазике с водой. Покосилась на Джеймса и оскалилась кривой улыбкой, подготовила уже было какую-то едкую фразу, но та лениво утекла сквозь решето новых вопросов и необходимых действий. Под новую песню, под гнетущий аккомпанемент рояля двинулась в сторону кухни, торопливыми движениями приготовила чай, добавив сахара и разбавив холодной водой, чтоб не обжечься. Вышагивая в такт, намурлыкивала песне из колонок, поглощенная внеземным голосом; чашка чая приземлилась на кофейный столик рядом с Джеймсом, Ирена же, выключив свет во всей квартире, на несколько мгновений погрузила её во тьму, убавила громкость в проигрывателе. А после с трепетом включила мягкую подсветку из витиеватых гирлянд, обвешивающих разнообразные картины и освещающие зал мягким, слабым золотистым свечением. Повертев в руках подушку, рыжая осторожно обхватила мужчину за затылок, мол, приподнимись, и как можно удобнее разместила её на подлокотнике дивана. Девушка уселась рядом, приложила ладонь к его горячему лбу, прикидывая, что не так уж все и худо, протянула Джеймсу чашку:
- Как ты себя чувствуешь?

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:15:40)

+1

6

Почему? За что? Просто так вышло, вот и весь ответ на животрепещущий вопрос. Некоторым людям на роду писано приносить проблемы, другим же - появляться не в том месте, не в то время. Ирен просто не повезло, в тот вечер вместо нее в баре не оказалось никого. А Джеймс, словно не наученный печальным опытом прошлого, в который раз не подозревал, что зайдет так далеко, чтобы его проблемы свалились на голову кому-то еще. Некоторым людям еще и свойственно наступать на те же самые грабли. И страх Ирен был совершенно осознан - как знать, может она уже попала в поле зрения Двали. Кажется, Джеймсу, не истеки он кровью, придется защищать не только себя. Как благородно и по-рыцарски. По сравнению с необдуманной погоней за местью, конечно же.
Неудивительно, что после такого происшествия едва не задушенная девушка поспешила скрыться в ванной, чтобы прийти в себя. В распоряжении Ирен было сколько угодно времени, чего нельзя было сказать о Джеймсе, даже не истекай он кровью. В какой-то момент тому вовсе показалось, что та не вернется. И вновь окажется по-своему права, позволив ему загнуться на диване. А поутру нагрянет полиция, Ирен расскажет все, как было, и записи с камер в подъезде подтвердят ее слова. Допустим, Эшфорд даже угрожал даме, заставляя под дулом пистолета обрабатывать раны. Ей легко поверят, взглянув на мертвое тело на диване. В таком случае, возможно, Ирен даже выпишут благодарность бдительные правоохранительные органы: очень хорошо, что Вы не стали помогать разыскиваемому аугментированному преступнику, оказали тем самым услугу городу. Ах, если бы только та же самая полиция знала, какую услугу с Двали им оказывает Джеймс. Знать-то знала, но признать в открытую отказывалась. Такие как Джеймс всегда застревают где-то посередине, на грани "добра" и "зла", и обе стороны были бы несказанно рады нашпиговать его свинцом. Но он, назло им и самому себе, еще трепыхается, доползая до ничем не провинившегося человека. Круг замыкается. Однако, как знать, может в этот раз его сможет разорвать если не сам Джеймс, то Ирен, решив не возвращаться.
Но она вернулась, держа инструменты наготове. Включила музыку погромче, нашла вина, от души приложилась к бутылке. Пусть так, не каждый день людям среди ночи приходится вытаскивать пули из незваных гостей, заливающих кровью твое жилье. Джеймсу оставалось только молча наблюдать со стороны. Даже когда она, подпевая, уселась на нем (в лицо тут же ударил стойкий запах спиртного, теперь понятно, в чем причина такого поведения), он оказался несколько озадачен. Попытался все той же стальной рукой уцепиться за плечо женщины, чтобы дать понять, что сейчас далеко не самое лучшее время давать событиям развиваться в этом русле. Но отмахнувшуюся Ирен было не остановить. Ошарашенный Джеймс не сразу заметил пинцет, мелькнувший в ее руках и напрягся.
- Бывало и хуже. - Невозмутимо парировал мужчина походившее на угрозу предупреждение со стороны дамы, и был таков.
Стиснув зубы, он морщился от боли, когда та в отчаянии ковырялась в его пробитом пулей плече, пытаясь выковырять, и, вскрикивала, будто получала от этого поистине садистское наслаждение. Но девичьи слезы всегда выдают истинные эмоции. Ей тоже больно? А Джеймс сдерживался, не издавая ни звука. Приятного мало, что уж там, но то не шестичасовая пытка током - вытерпеть можно. Когда же со сталью, засевшей в плече было покончено, Джеймс дотянулся до бутылки вина, выхватив ту из рук напивавшейся женщины. Теперь и ему не помешает глоток, чтобы заглушить тупую боль. И тут Джеймсу прилетела пощечина. Связано ли это как-то со словами о родителях и слезами, которым тот не придал особого значения, корчась от боли? Возможно, но эмоциональная песня тут была явно ни при чем. Стоит запомнить и расспросить при более удачных обстоятельствах.
- Ты вообще бываешь трезвой? - Неодобрительно поинтересовался Эшфорд, разбирая очередной вытащенный из пистолетного магазина патрон.
Пока Ирен возилась с чаем и освещением (просто прекрасный момент для романтики, ничего не скажешь), Джеймс уже почти заготовил порох. Кость не задета, мышца повреждена не сильно, вернется на место сама - наш герой обойдется без инвалидности на вторую руку. Ирен помогла ему устроиться поудобнее и теперь манерами совсем не походила на ту, которая только что остервенело ковырялась в его ране. Снабдила гостя подушкой и чашкой чая, но еще рано было расслабляться.
- Чувствую себя как тот, в кого только что стреляли. - Сделав пару щедрых глотков горячего напитка, пробурчал мужчина, отставляя чашку прочь. - И попали.
В его руке все еще был зажат разбораный патрон, готовый довершить начатое.
- Если я потеряю сознание, и ты с чего-то вдруг захочешь меня растормошить - стой за спинкой дивана. - Предостерег мужчина Ирен, памятуя о том, чем едва не закончилась прошлая подобная попытка со стороны хозяйки.
Эшфорд вновь покрепче сжал в зубах ремень, стягивавший простреленное плечо, и, разбинтовав, хорошенько посыпал рану порохом. На сей раз зажигалка загорелась поднесенным язычком пламени с первого раза. Порох сгорел за секунду, обжигая добрыми двумя сотнями градусов по цельсию. Как бодрит! Лучше уж ожог, чем кровопотеря или сепсис. Джеймс, дергаясь, едва не перекусил кожаный ремень, но сознания не потерял, и, морщась лишь застонал, не разбудил соседей громкими криками. Такого не покажут в кино, Ирен.
Закончив с "обработкой" огнестрельных ран, герой-одиночка откинулся на спинку дивана, переводя дух.
- Ты отлично справилась, спасибо. - Поблагодарил он, еще борясь с одышкой от боли, не в силах дотянуться до пузырька обезболивающих на журнальном столе возле Ирен. - Ты бы не могла... Мне не достать. Я отсижусь еще минут двадцать, и пойду. Хватит тебе на сегодня ярких впечатлений.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 22:29:36)

+1

7

Сердце пропустило удар и болезненно сжалось при виде того, как тело мужчины изогнулось и напряглось подобно натянутой струне, а лицо исказила гримаса боли. Рен и слова не успела сказать, прежде чем её гость прижег себе рану замысловатым способом. Зачем? Она ведь все сделала хорошо, могло бы и само зажить… наверное.
- Что? А… - торопливо схватила баночку с обезболивающими, трясущимися руками высыпала на ладонь пару штук и осторожно вложила их в протянутую железную ладонь, проследив, чтоб те не скатились.
  Ирена сверкала в полумраке влажными от слез глазами, внимательно изучая грубые, вытесанные, будто из камня, черты лица Джеймса. Поудобнее усевшись на диван и поджав под себя ноги, она притаилась в спасительной полутьме, неотрывно наблюдая за состоянием мужчины, который, откинувшись на спинку дивана, запрокинул назад голову и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Кажется, все таки ему бывает больно – уголки губ дернулись было вверх, и рыжая поежилась, вдруг осознав, что безумно устала, и сил не хватало, казалось, ни на что. Подперев ладонью голову, девушка замерла, провалившись в полудрему.
  И неловко вздрогнула, когда диван покачнулся, и мутное зрение ухватило, как её израненный гость неуклюже поднялся на ноги, издав тихий хрип. Тонкая девичья ладонь вмиг стиснулась на стальной кисти, сознание дернулось, словно та сталь была раскалена, но хватку не ослабила.
- Если бы тебе было, куда пойти, ты бы не пришел сюда, - Ирена тряхнула пушистой гривой и потянула обратно, на диван. – Не для того я умылась в твоей крови, чтоб потом ты издох где-то на полпути отсюда.
  Рыжая покачнулась, встав с дивана и продолжила, сладко потянувшись во весь рост:
- Сгорел сарай, гори и хата, м? – кажется, алкогольное опьянение радостно помахало где-то на горизонте, и бледные щеки залил легкий румянец. – Оставайся. Можешь считать, что ты у меня в плену.
  Сжала ладонь в эдакое подобие пистолета, прицелилась в голову Джеймса, и с тихим «бах», разразилась слабым  смехом.
- А кто будет плохо себя вести, на утро будет кушать остывшую манную машу, такую, с плёнкой сливок и комочками, - и поморщилась, скривив личико. – У-уф, с детства ненавидела манную кашу. О, ты же голодный, я угадала?
  Это прозвучало скорее убеждением, нежели вопросом, и Рен задумчиво почесала подбородок, вспоминая, есть ли чего съестного. Казалось, что утром она что-то готовила, но это не точно, посему девушка прошмыгнула на кухню и загремела тарелками, с довольной ухмылкой выудила кастрюлю с сырным супом, разлила по двум тарелкам и отправила те разогреваться в микроволновку.  Убрав кастрюлю обратно в холодильник, прихватила несколько ломтиков хлеба, поднос, пару ложек и вернулась в зал.
- Мгм, ну давай рассказывай, кто это был так рад тебя видеть, что аж пулю еле вытащили, - положив поднос с ложками и хлебом на колени Джеймса, беззаботно мурлыкнула рыжая любительница алкогольных амброзий. Развела театрально руки в стороны. – Мне же интересно знать, от кого мне однажды в голову прилетит такой же п-подарочек. О, уже согрелось.
  Вопрос о том, почему девица не додумалась принести тарелки на подносе, ленивым перекати-полем пронесся перед глазами, когда она поставила на поднос тарелку с горячей едой. Эхо захвата за горло дернулось ноющей болью и девушка машинально потерла шею,  представляя себе, какие синяки появятся на утро.
- Чего завис, я тебе второй раз греть не буду, - буркнула мужчине и вернулась на кухню, взяла вторую тарелку, зацепила пару граненых стаканов для алкоголя и поставила их на кофейный столик.
  С удовольствием слопав свою порцию, брякнула тарелкой о уже давно опустевшую тарелку гостя и, подхватив поднос, отнесла его на кухню.
- А тебе можно пить алкоголь после тех таблеток? – еще один риторический вопрос. Рен развалилась на диване, и повернула голову в сторону уже было задремавшего мужчины. – А у меня, кстати, выходной аж на две недели. Так что я собираюсь отметить его. Представляешь, я умудрилась каким-то образом разбить бутылку своего лучшего коньяка! Черт, так обидно было. Но я купила другую.
  Тихо щелкнула крышка и холодный алкоголь разлился по двум стаканам, терпкий запах напитка смешивался с запахом крови, паленой плоти и пороха. Ирена покачала головой, передав один стакан гостю.
- Откуда ты вообще такой мне н-на голову…свалился?

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:35:32)

+1

8

Попытка подняться на ноги, отсидевшись, не увенчалась успехом и через четверть часа. Глотнув еще обезболивающего, Джеймсу оставалось только устроиться поудобнее, расположив простреленную руку на подлокотнике, тем более что незваного гостя не спешили скорее выставить за порог. Мир не без добрых людей. Пытаясь же встать, впервые за долгое время он "ощутил", как кто-то схватил его за стальную кисть, но не как прежде: не случайно, и не пытаясь оттолкнуть. Ирен. Если бы она только знала, сколько жизней забрала эта рука, то била бы в набат.
- Что ж, на диване еще остались чистые места, надо это исправить, если уж взялись, верно? - Вздохнув, не без угрюмой улыбки на помятом лице вновь уселся Джеймс на свое место.
Нужно будет раскошелиться на уборку и не залитую кровью мебель. Малая плата за возможность не загнуться где-нибудь в темной подворотне. Еще и ужином потчивают. Джеймс уже привык быть полуголодным, но отказаться от угощения не хватало ни сил, ни желания. Он только молча кивнул, развалившись на диване. Дают - бери, бьют - беги.
Эшфорд лишь ненадолго задумался, а после уплетал вкусный горячий суп "здоровой" рукой, не особенно сдерживаясь, с голоду не растягивая удовольствия. Уже за едой он раздумывал об ответах на неизбежные вопросы со стороны Ирен, не заставившие себя ждать. С чего начать? Чем закончить? Можно попытаться свалить все на неудачную попытку ограбления, будто бы на Джеймса, туриста, напала парочка недружелюбных местных, но что-то пошло не так, и вот он здесь с двумя лишними дырами в теле. Не очень-то убедительно. Вооруженные огнестрелом уличные грабители были редким явлением для Европы даже в лучшие времена, теперь же, когда после Инцидента вся полиция стояла на ушах, такая ситуация представлялась маловероятной. С таким же успехом Ирен могла подумать, что это именно полиция и стреляла в Джеймса, а это как никогда значит, что по факту он преступник (еще и аугментированный!), и ему самое место за решеткой, а вместо домашнего супа - тюремный паек. Пожалуй, не оставалось ничего, кроме как рассказывать о том, что произошло в действительности, тем более о Двали Джеймс заикнулся еще в первую встречу с Ирен. Конечно, всей правды он выкладывать не хотел, но и лгать не собирался. Он не врал, лишь давал сведения, несколько расходящиеся с истиной.
- Не поделил кое-что с Двали. Пытался решить проблему миром, поэтому ждал, когда в бар за платой придет кто-нибудь  из их людей. Вот чем закончились попытки просто поговорить. - Отставил пустую тарелку Джеймс, пожав плечами, что моментально отдалось ноющей болью.
В общих чертах, пожалуй, все именно так и было. Правда, герой-одиночка упустил тот момент, что выследил "сборщика дани", потом затолкал в багажник его же машины, отвез в тихое место и там допрашивал несколько часов, выпытывая информацию о Двали. Имена, пароли, явки, где кто кому подчиняется - все по классике, током и водой. Кто-то из важных шишек должен был вывести его на хирургов-механиков, разобравших сослуживцев Джеймса и других "железяк", оставалось только найти этого кого-то. На поиски "сборщика", не донесшего дань до Двали, отправились трое громил. Джеймс выжил. Счет 4-0 в его пользу, правда после такого матча ему придется провести какое-то время на скамейке запасных, зализывая раны.
Ирен организовала спиртного, полностью оправдывая свой гордый титул бармена. Интересно, какую разбитую бутылку она имела в виду, когда говорила о затяжном выходном? Уж не ту ли, что попала в руки Эшфорду. То был как раз дорогой коньяк. Странно.
- Погляди на меня, - Вздохнул Джеймс, отвечая на вопрос о совместимости медикаментов и алкоголя, - Хуже мне уже не будет. Твое здоровье.
Гость поднял наполненный стакан, переданный Ирен, и сделал пару глотков, пытаясь заглушить боль в плече. По правде сказать, коктейль из коньяка и обезболивающего в качестве побочного эффекта поутру дает сильную головную боль, но сейчас может подействовать безотказно. Тогда получится хотя бы хорошенько вздремнуть. А может и нет.
- Честно говоря, я и сам не помню. - Ответил Джеймс на вполне невинный вопрос о том, откуда он родом, понимая, что снова придется не особенно распространятся о своих занятиях. - Отовсюду, пожалуй. Родился в захолустье Британии, потом служил, мотаясь по свету с винтовкой в руке, пока ее - руку - не потерял. Снова помотался немного, и вот я здесь. Ничего особенного. А ты? Есть у тебя родня?
Что же Ирен тогда кричала про семью? Это может оказаться интересным. Джеймс смутно мог вспомнить ее слова из-за того, что был целиком и полностью сосредоточен на отчаянных попытках не потерять сознание в очередной раз, пока девушка в поисках пули ковырялась пинцетом в его плече.
Эшфорду показалось, или то было не действие медицинского коктейля, и его протез заныл в несуществующем запястье? Мужчина начал двигать рукой, неторопливо сжимая и разжимая в кисти с едва различимым механическим звуком.
- Как твоя шея? - Дабы нарушить повисшую неловкую паузу, тактично поинтересовался Джеймс, слегка подавшись в сторону Ирен, осторожно наклоняясь, чтобы присмотреться, не осталось ли синяков на ее коже. - Сильно болит? Тебе, самой не помешает какой-нибудь холодный компресс или хотя бы лед.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 22:36:07)

+1

9

- Родня… – рыжая прерывисто вздохнула и открыто поумерила свой веселый пыл, ссутулившись и опустив голову, позволив непослушным волосам закрыть лицо. Нервно поглаживая задрожавшими пальцами грани стакана, прижмурилась, заглушая в себе новый поток не то гнева не то жалости самой к себе. Память – штука хрупкая, истачивается постепенно нервами, алкоголем и недосыпом, но столь избирательна в своей истачиваемости, монолитно храня самые болезненные воспоминания и стирая в пыль самые приятные. Сколько раз девушка пыталась вспомнить хоть что-нибудь светлое? Кажется, они путешествовали иногда всей семьей, и тем реже, чем взрослее становились дети. Ирена поначалу хранила дома несколько фотографий, где все они вместе, улыбаются: фотографии на самой настоящей фотобумаге, в рамках. Но от каждого взгляда на них становилось только хуже на душе, и она торопливо убрала их подальше, надеясь, что со временем все пройдет. Но что-то никак не проходило.
- Чт…то?..
  Отрешенно уставилась на чуть склонившегося к ней Джеймса и встрепенулась, словно промокший воробушек.
- Что? Ах да, я, ну… - улыбнулась немного, потерев шею. – Нет, вроде уже не болит, я больше перепугалась.
  Рыжая потерла свой лоб и прерывисто вздохнула, все же решившись ответить на вопрос касательно её семьи. Подлила себе и мужчине пойла, откинулась назад, запрокинув голову и уставившись в потолок:
- Мой старший брат тоже пошёл служить. Отдав…а-ать долг родине и, - сглотнула, поежившись, – тоже потерял конечность, обе руки. Государство обеспечило «награду» в виде протезов, похожих на твои, - с губ сорвался нервный смешок и Ирена потерла переносицу, отхлебнув почти половину содержимого стакана. Горло обожгло коньяком, и Рен кашлянула. – Но братик был у меня из вояк, и не успокоился.
  Нахмурившись, девушка повернулась к Джеймсу лицом, поджав под себя одну ноги, повертела в руках бокал и продолжила, изредка срывая голос в сипловатый полушепот от волнения.
- Он вроде как в частное охранное предприятие подался. Мгм… не помню, как его там, но оно долго у всех на слуху было. Ассоц…иация, или… кгхм. Он так редко стал появляться дома, раз в несколько месяцев, быть может, - уголки губ дернулись, Ирен сдавленно выдохнула. – Он был дома, с родителями в день Инцидента. И перерезал их.
  Ирена зябко поежилась, допив остатки, зажмурилась, подавляя едкий, щиплющий комок слез, подхватила со стола бутылку коньяка, сделала щедрый глоток.
- Мой брат исчез в тот день, больше я о нем не слышала. И, по понятным причинам, не очень хочу, - вздохнула с тихим всхлипом, пытаясь совладать с эмоциями. Дрожь прошлась по телу покалывающей волной, и девушка едва было не выронила бутылку из ослабших пальцев – благо, Джеймс успел её, бутылку, перехватить.
- О-ох, из-вини, я задумалась, - вновь неловко улыбнулась, закрывая её крышкой и проследила взглядом, как механический протез плавно поставил бутыль на стол. – И с тех пор я ежедневно пью и ежедневно работаю. Во-от такая у меня веселая жизнь здесь.
  Помолчав немного, рыжая устало тряхнула головой. Осмотрелась вокруг, перегнулась через диван, выудив свалившуюся мешком куртку гостя, деловито пошуршала по карманам, в первом же безошибочно найдя пачку сигарет. Уверенным жестом протянула её Джеймсу, подцепила маленькую декоративную вазочку, стоящую на столе – вместо пепельницы, и кивнула головой, мол, хуже в квартире пахнуть уж точно не будет.
- Ты… долго плутал, прежде чем пришел ко мне? – замялась, непослушным языком, ставшим от высокого градуса алкоголя как будто вязким. – Н…ну, в смысле, надеюсь, они не скоро нас найдут. Спать еще не хочешь?

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:37:01)

+1

10

Вот как. Скажи пару заветных слов, выговорись от души, и все словно рукой снимет. Нет, не так это работает. Легче поверить в то, что улицы вымощены золотом, чем согласиться с тем, что слова способны что-то изменить к лучшему, а время лечит. Вылечиться и просто не вспоминать о болячках - не одно и то же. Рано или поздно те вновь напомнят о себе обманчиво неожиданным рецидивом, а лекарства не найдется. Утешение только одно, болит - значит живой. Живой, встань и иди. Встать, боец! Секрет мастерства донельзя прост: не жалеть себя, и не тонуть в беразличии. Однако мало для кому после Инцидента это дается просто. Многие кого-то потеряли, и Ирен не стала исключением. Некоторые, как Джеймс, что-то приобрели, но легче ли тяжесть вины, чем горесть утраты? Хотел бы слепой на день поменяться местами с глухим? Справедливо ли менять жизнь пары близких человек на полсотни тех, чьих имен даже не знаешь, но у кого остались такие же семьи? Решать точно не палачу в лице Джеймса.
- Сочувствую твоей утрате. - Оказался тот немногословным, но нисколько не врал, да и не смог бы, чувствуя, что Ирен ему доверилась, а шаткое доверие их обоих сейчас помогали скреплять алкоголь и две огнестрельные раны. - Для меня тот день тоже не прошел бесследно. Если подумать, я тогда тоже в последний раз исполнял свой долг. Эй, ты в порядке?
Вопрос риторический, но учтивый. После такого не оправляются. В подтверждение Ирен едва не выронила бутылку спиртного (что и говорить, истина в вине, а нести ее крест на себе может статься весьма тяжким бременем). Во второй раз допустить такую оплошность нельзя, хоть бы у бармена дома и текли винные реки. Реки-то текли, да вот только то было не вино, а кровь незваного гостя. Тот отхлебнул из спасенной бутылки.
- Ты ведь понимаешь, что это не вина твоего брата? В тот день все мы, железяки, слетели с катушек, а остановиться не могли. И с тех пор мы опасны. - Осекся Джеймс, осторожно положив руку на плечо Ирен, когда та закурила.
Сам он дымить не хотел: хватит на сегодня токсинов в организме, тяжелых металлов после стрельбы в нем уже побывало сверх меры.
- Я принял кое-какие меры предосторожности, думаю, поводов для беспокойства нет, но все равно лучше не пренебрегать защитой. - Произнес мужчина, глядя на лежавший на столе пистолет со следами крови, а потом снова перевел взгляд на Ирен. - Знаешь, после боя я никогда не мог заснуть. У большинства солдат иная проблема - глаз не сомкнут накануне. У меня вот наоборот.
К чему все эти слова? Пытаешься разбавить неловкую паузу? Нет, откровения нельзя было списать на один только коньяк, смешанный с таблетками и извечным чувством отчаяния - взболтать, но не перемешивать. Все дело было в том, что Джеймсу хотелось довериться Ирен. Он говорил себе, что не пришел бы сюда, будь у него иное место, куда податься. Врал. Отличный солдат, но плохой лжец. Годами живет в бегах, существуя, будто бы это и не он вовсе, а кто-то другой жмет на спуск. Не человек, всего лишь живое оружие, исполняющее свой посмертный долг перед теми, кто не смог сбежать. Дорогого стоит вдруг снова осознать, что ты все еще личность, как бы не вбивали в голову обратное войны и власти. Еще дороже найти кого-то, кто не отвергнет это осознание.
Ирен могла бы сделать это уже очень давно, но вот теперь спокойно потягивала сигарету подле Джеймса. Подумать только, он едва ее не задушил. Чуть не убил человека, которому оказалось не все равно. Просто не все равно, не говоря уже о чем-то большем. Это тронуло Джеймса, хотя показать этого он толком не мог, да у него бы и не вышло - кто поверит закаленной в боях железяке? Наверное, именно поэтому Джеймс не сумел так просто отвести взгляда, и вместе с этим почти не обращал внимание на тупую боль в простреленном плече, неподвижно покоившемся на подлокотнике дивана. Определенно, именно поэтому Джеймс вновь дотянулся до Ирен своей треклятой стальной рукой, которую он ненавидел, созданной, чтобы вырывать хребты, но лишь ненавязчиво прикоснулся к пряди рыжих волос Ирен, спавших ей на глаза. Чего греха таить, того, кто отнимал, тянуло к тому, кто терял. Минус на минус дает плюс, такая вот математика.
Но на этом Джеймс не остановился. Он никогда не мог похвастаться тем, что знал, когда следует это сделать. Стальные пальцы неторопиво скользнули по щеке девушки и медленно прошлись по шее, где надолго останется синяк от них же. Холодные, безжизненные, но все равно способные чувствовать гладкую женскую кожу. Неожиданно приятный контраст после привычных рукоятей и спусковых крючков огнестрельного оружия, неспособных оставить даже мозолей на куске металла. Настолько приятный контраст, что пристальный, невозмутимый и привычно тяжелый взор карих глаз Джеймса был недолгим. Ладонь протеза мужчины легко поглаживала щеку Ирен, и тот, как и подобает солдату, тотчас решился выступать вперед, забыв о боли. Он быстро поцеловал девушку, приложившись к ее губами своими, не церемонясь, не проявляя юношеской кротости. Ее выбили из него слишком давно.
Вот так просто и коротко. А потом Эшфорд уже не мог отпустить, целуя, придерживал рукой за подбородок Ирен. Та источала аромат коньяка и чего-то давно позабытого в беззаботной юности. Дорогой одеколон Джеймса складывался из крови, пота и пороха. Все это сливалось в весьма необычном коктейле "горести и отчаяние". Пожалуй, на сей раз можно не только взболтать, но и перемешать. Даже нужно. Для этого Джеймс уверенно подвинул Ирен ближе к себе, не отпуская.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 22:47:30)

+1

11

Горький сигаретный дым склизким смогом лизнул нёбо, и Ирена с трудом подавила прерывистый кашель, внешне оставаясь неподвижной. Девушка пожалела о своем спонтанном решении, ведь она никогда не курила, разве что баловалась кальянами, а это ощутимо разные по крепости вещи. Холодная стальная рука легла на чуть подрагивающее от нервов плечо, но ожидаемой тяжести рыжая не ощутила, лишь слабую, едва просачивающуюся сквозь измазанную кровью рубашку, в каком-то смысле отрезвляющую прохладу. Вдыхала едкий дым опасливо, будто каждая следующая затяжка окажется излишне противной.
  Джеймс скользнул пальцами протеза по щеке, заставив рыжую оцепенеть и приподнять голову, с удивлением уставившись в его почти черные в полумраке глаза. Прохлада сместилась на шею - мурашки эхом отозвались по позвоночнику, не то от страха, не то от удовольствия, железная кисть переместилась выше, бережно поглаживая щёку. Когда мужчина решительно придвинулся ближе, Рен с тихим полустоном сделала глубокий вдох, словно приготовилась нырнуть под воду с головой.
  Девушку резко повело, и если бы не металлические пальцы, придерживающие её подбородок, та явно бы сползла на пол от неожиданной слабости. Сердце испуганным неясытем громко ухнуло под глоткой, голова безумно закружилась, замерцала картинка перед глазами, рыжая вновь судорожно хватанула неожиданно ставшим горячим воздух ртом сквозь грубоватый поцелуй, отвечая на него с мучительным желанием. Испарина вмиг выступила на висках, руки затряслись от волны жара, что от лица протекла по всему телу и растеклась болезненной истомой в низу живота. Та же волна сожгла воздух в лёгких, и дышать казалось практически невыполнимой задачей, а те короткие вдохи, сделанные урывками, привносили в грудь лишь плотный запах стали, пороха и антисептика. Поцелуй был долгим, казалось, время тянулось как приторно-сладкая патока. С привкусом её любимого терпкого коньяка, уже знакомой чужой крови, горьких медикаментов, сигарет  – Рен застыдилась того, что решила закурить, и щеки запылали сильнее. Нещадно горело лицо, шея, горело всё тело, Ирена отстранено задумалась, что от неё, наверное, уже пар идёт, но глаз открывать не хотела. Пепел от так и невыкуренной сигареты белыми вкраплениями осел на черные лосины.
  Железная рука притянула онемевшую девицу к её владельцу (руки, не девицы), и рыжая обхватила Джеймса за шею, пытаясь отдышаться, но выходило это не так хорошо, как хотелось бы. Рен замерла, прислушиваясь к громкому сердцебиению, приподняла голову, внимательно посмотрев на мужчину. Взволновано подрагивающие пальцы едва ощутимо провели по затылку, зарылись в короткие, колючие волосы, притянули голову ближе. Рыжая прикусила его губу, целуя в ответ, с сиплым, сдавленным стоном выгнулась гибкой лисицей, вжимаясь в Джеймса, когда стальной протез с силой провел по спине. Алкоголь ударил в мозг с новой силой, отключая добрую половину инстинктов, оставляя лишь один из самых первобытных, и девичья ладонь заскользила по мужскому телу, цепляя прохладную кожу коготками.
  Ирене было до безобразия тяжело остановиться, выпей бы она хоть немного больше, и простыми поцелуями дело явно бы не ограничилось. Незваный гость будто прочитал её мутные, мелькающие где-то на краешке сознания мысли, и чуть отстранился, не выпуская дрожащую Рен из объятий. Приоткрыв глаза, девушка слабо улыбнулась, приобняв мужчину за торс, уложила голову на его плечо, прерывисто вздохнув. Потёрлась макушкой о подбородок, неловко дёрнулась – машинально скорее, стоило стальным пальцам провести по волосам . Механическая ладонь медленно отстранилась.
- Всё в порядке, мне… даже нрав-вится, - пробормотала Ирен, и мужчина зарылся правой рукой в пушистую гриву, перебирая локоны. Тихий звук работы механизмов шелестел непривычно близко, сливался с едва слышной музыкой, льющийся из проигрывателя. Наступившую тишину нарушало только прерывистое дыхание, и рыжая прижмурилась от удовольствия, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, подставляясь под ласку, как это обычно делают коты.
- Надо будет завтр…
  Ирена не успела договорить. Из спальни прошмыгнула крупная тень, и через несколько секунд на спинку дивана взобрался её кот, несправедливо позабытый во всей этой суете. Окинув парочку надменным взглядом, тот принялся остервенело вылизываться, будто это они помешали его идиллии, а не наоборот.
- О, кхе-кхе, - девушка заерзала в руках Джеймса, неловко хихикнув. – Джеймс, это Кот. Кот, это Джеймс. Он пока поживет с нами, так что пост… арайся не грызть его обувь.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:48:03)

+1

12

Безмятежность, впервые за долгое время. Граничащее с безумием в своей всеобъемлемости чувство. Нет ни боли, ни крови, ни ран, ни Двали. Где-то за окном тихо воет ветер. Большего и не надо. Не сейчас. Запускать пальцы в женские волосы, настойчиво целовать, демонстрируя настойчивость, давая таким образом понять серьезность намерений. Не сопливая мелодрама, и не романтическая молодежная комедия. Нечто совершенно иного плана, твердое и решительное, вопреки всему вклинившееся посреди крови и сожалений. Чистая импровизация, в сценарии этого не значилось. Съемочная площадка замерла в ожидании.
На манер недовольного режиссера явился уже знакомый Джеймсу питомец Ирен. Мужчина уже было подумал, что позабытый кот не напомнит о себе, но тот запрыгнул на спинку дивана возле парочки, то пристально наблюдая за происходящим, то вылизываясь, чтобы привлечь к себе внимание.
- Смотри. - Негромко произнес Джеймс, обращаясь к прижавшийся к его плечу Ирен.
Мужчина медленно потянул стальную руку к домашнему животному, испортившему такой момент. Недовольно уставившись на приближающюся стальную пятерню, кот, подняв хвост трубой, поспешил отстраниться, выгибая спину. Недовольно зашипел, потом пустил в ход когти, но неожиданно быстро понял, что должного эффекта это не возымело - железяка продолжала медленно но верно напирать, заставляя питомца отступать. Так и пришлось коту удалиться восвояси, хотя все, что хотел сделать Джеймс - погладить его. Редкие животные любили железяк.
И теперь им никто не мешал. Воспользовавшись секундным "замешательством" Ирен, отвлекшейся на поединок кота с протезом, Джеймс опять обхватил сидевшую подле девушку сперва за плечо, потом снова взял за подбородок и поцеловал. Снова быстро приник своими потрескавшимися губами к ее губам, но на сей раз не спешил отстраняться. Долгий поцелуй, смешанный с коньяком и таблетками, отдавался колокольным звоном в голове Эшфорда, но боли он не чувствовал, совсем наоборот, звон складывался в некую стройную мелодию, мерно разливавшуюся по всему телу, отзывавшуюся легким покалыванием в кончиках пальцев, разгонявшую кровь. Пульс отбивал чечетку, простреленное плечо обжигало, но Джеймс не замечал, когда куда сильнее жгло внизу живота. Он шел в атаку. Его движения были выверенными и четкими, он знал, что нужно делать, когда "здоровой" рукой прижал Ирен к себе еще сильнее, заставляя сесть ему на колени. Он чувствовал вкус коньяка на своем языке, когда нащупывал им язык Ирен, вновь и вновь запуская пальцы ей в волосы.
А потом вспышка. Он бы многое отдал, чтобы не быть сейчас в таком потрепанном состоянии, когда ему могли бы как нельзя кстати пригодиться обе руки и незамутненный рассудок. Но отступать было уже поздно, только вперед. Одной стальной рукой ему было не справиться так просто с пуговицами рубашки Ирен - тем более когда кровь в жилах медленно закипала от возбуждения. Вторая рука годилась только для того, чтобы помочь первой распахнуть рубашку Ирен, наплевав на злосчастные пуговицы, с треском полетевшие в стороны. Он хотел ее слишком сильно, чтобы придавать значение каким-то мелочам. Поэтому спущенная с плеч Ирены рубаха так и осталась болтаться сорванной. Та же участь ожидала и бюстгальтер: совладать с его застежкой своего рода мастерство, доступное далеко не каждому мужчине, тем более однорукому. Джеймс просто стянул бретельки с изящных женских плеч, оголяя сначала их, а затем и нежную девичью грудь, тотчас спеша прикоснуться к ней, блаженно прильнуть грубым лицом. Мгновение спустя руки Джеймса пытались справиться с тесными лосинами Ирен, вальжяно разгуливая по ее упругим бедрам. Но стянуть их одной рукой оказалось той еще задачкой - требовалась помощь - поэтому мужчина продолжал целовать девушку, давая волю ладоням. Еще полчаса назад он не думал, что его дыхание снова станет неровным, будто бы в него стреляли второй раз, но теперь такой сбивчивый ритм приходился ему только по душе: вторил сердцебиению и возбуждению. Становилось слишком жарко. Прильнув к груди женщины, Джеймс ласкал ее, осторожно сжимал кончиками пальцев, оставлял следы крепки поцелуев на плечах и тонкой девичьей шее, которая и без того покроется синяками. А затем, не останавливаясь на достигнутом, его холодная правая рука неумолимо заскользила вниз по гладкому животу Ирен, намереваясь заполучить как можно больше.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 22:49:14)

+1

13

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:49:42)

+1

14

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 22:51:11)

+1

15

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:51:21)

+1

16

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 22:51:44)

+1

17

Сильный ветер вперемешку с комьями снега за окном настойчиво стучал по стеклу, баюкая и окончательно расслабляя все еще распаленное неожиданной страстью тело. Ирена зябко поежилась, устроившись под боком мужчины поудобнее, прижмурилась от прикосновения железной ладони к волосам, зевнула сонно. Несмотря на усталость, спать прямо сейчас не хотелось. Даже не так, Рен боялась заснуть. Она уже давно поняла, что всего какие-то два года регулярного употребления алкоголя сделали недоброе дело с её мозгами, перебив способность запоминать события прошедших дней, сминая всё в сплошную безвкусную кашу, и выудить из этого чана различные моменты бытия бывало до безобразия сложно. Поэтому рыжая ни к кому не привязывалась, ни с кем не общалась. Был ли смысл вклиниваться в жизнь человека, пытаться сделать себя в его глазах чем-то значимым, если через день-два ты просто забываешь о его существовании, и на звонки с искренним удивлением вопрошаешь «Кто ты?». Нет, никто, просто ошибся номером. Случайные связи на денек-другой были хоть и постыдным, но единственным возможным вариантом отношений, которые, впрочем, все так же с каждым днём таяли в памяти подобно допотопным восковым свечам, снедаемыми искристым пламенем. Впрочем, может оно и к лучшему? Спонтанная похоть стала проводницей сегодняшнего вечера. Кто знает, что будет завтра – мутные зеленые глаза грустно скользнули снизу-вверх по грубому лицу Джеймса – он в любой момент уйдет, и исчезнет, а память услужливо утрёт уже натренироваными движениями слезы и смоет ими же воспоминания о необузданных скачках на любимом диване Ирены. Вот сейчас, они говорят друг с другом, смотрят друг на друга, они знают тела друг друга, одновременно не зная друг о друге ничего. И все же отчего-то хотелось – до боли в голове, запомнить эту случайную встречу, может, записать её на клочке бумаги? Рукописи не горят, хех.
- Правильно, нечего мне пол пачкать. Я ж ковер недавно купила, какую-то неделю назад... Джеймс?
  Ожидаемо, ответа не было. Любовник уснул, замерев в полусидячем положении, в полумраке больше походя на бронзовую скульптуру, и лишь мерное движение грудной клетки опровергало это заблуждение. Осторожно выбравшись из под теплых объятий, рыжая обхватила себя руками, неожиданно почувствовав, что в квартире не так уж и тепло, чтоб разгуливать голышом. Бережно  уложила ауга на спину, подсунув под голову подушку, укрыла мягким пледом. Тонкие пальцы сжались на горлышке недопитой бутылки коньяка, привычным движением откупорили её, отбросив крышку – она больше не понадобится, определенно. Ирена сделала щедрый глоток, кашлянула, вытирая запястьем рот от капель крепкого пойла. Собрала разбросанные по комнате вещи, закинула в стирку, не выпуская из одной руки стеклянную тару с коньяком. Кровь следует отстирать как можно скорее, иначе черта с два выведешь намертво въевшиеся розоватые пятна с багровой каемкой. Вышла во мрак коридора, подцепила одной рукой так и оставшиеся валяться у дверей пакеты с продуктами и принялась торопливо рассовывать их по секциям холодильника. Скрипящим мявом отозвался кот, усевшись на кухонный гарнитур рядом с холодильником, вытянул шею, позволяя себя погладить.
- Ну, ну, мохнатый, ты же знаешь, что никто из мужчин у меня дольше, чем на пару дней не з…здерживается, - девушка слабо улыбнулась, потрепав зверя по голове.
  Прошлась по залу, прибираясь, убирая мусор, осторожно свернула раскуроченные пустые пули в уже категорически ни на что не годные средства женской гигиены, в надежде что их так точно не найдут, вытерла то тут то там чернеющие пятна уже засохшей крови, привела в порядок ванную комнату, убрала тазик с водой. Заслонялась по квартире, невидящим взором осматривая углы, словно искала что-то, сама не зная что. Рен задумчиво покачивала бутылкой из стороны в сторону, разглядывала мерцающие золотыми огоньками картины, что сама рисовала в приступах алкогольных галлюцинаций: диковинные, витиеватые звери, перерастающие в ветви растений, что в последующих мазках кистью обращались в кислотно-яркую пыль. Перекошенные силуэты человекоподобных созданий, истекающие метеоритными дождями и потоками полярных сияний. Футуристические деревья, вгрызающиеся корнями в алеющее предрассветное небо, лелеющие почву ветками-руками, устилающие блеклой листвой, грозящейся вот-вот обратиться в прах.
  Рыжая вздрогнула, тихонько икнув, отпила из бутылки и в пару шагов оказалась в спальне, накинула свою любимую длинную рубашку до колена, закопошилась, решительно выуживая из-под кровати холст, разнообразные краски, сгребла их в руках и вернулась в зал. Деловито разложила свое добро на кофейном столике, растянулась в кресле, обмакнула пушистую кисть в баночку с краской и принялась остервенело водить ей по бумаге, предаваясь очередному бредовому творческому порыву. Нет, нет, она не должна забыть, - пальцы уверенно скользили, вырисовывая линии, узоры, на холсте расцветал очередной причудливый полузверь, мерцая маслянистыми боками, скалился с картинки, обступив блеклый человеческий силуэт. Щёлк, щёлк, щёлк – так, казалось, заговорщически шептались между собой механизмы в протезе; грубые ржавые шестерни врезались в звериную шкуру, и тот щербато ухмылялся железной челюстью, выгибая костлявую спину. Снова и снова, отпивала от бутылки, с новым и новым желанием вычерчивала чудище, обвившее ссутулившееся девичье тело. Да, да, определенно так. Почувствовав бесконечную слабость, Ирена на негнущихся ногах поднялась с кресла и умостилась подле крепко спящего Джеймса, тот час же оказавшись в кольце его рук, в надежде, что хотя бы так она не забудет.

  Кротко вздохнула, потревоженная неловким движением руки мужчины. Все-таки, спать на одноместном диване и не толкать друг друга – то еще искусство. Стальная рука накрыла девушку, словно птичье крыло, укутывая пледом, притягивая к себе ближе, и Ирена содрогнулась всем телом, оцепенев и вперив взгляд в потолок. Мучительная боль в голове громоздким колоколом отдавалась по всему телу, заполняя разум, мешала думать, вспоминать – вспоминать отчаянно, лихорадочно, одновременно с этим даже не дыша. Она голая в постели с кем-то. Твою мать, ну опять что ли. Хорошо, что хоть дома. Ладно, сейчас самое главное это сохранять спокойствие, даже не смотря на то, что рядом с ней железяка. Ирена медленно приподнялась на локтях, тихонько зашипела от очередной пронзившей волны боли не только в голове, но и во всем теле. Казалось, что ночью её нещадно били, ну или практиковали БДСМ-штучки. И даже непонятно, что было страшнее: первый вариант или второй.
- Мгм… Доброе утро? – попыталась улыбнуться, встретившись взглядом с сонными глазами лежащего рядом мужчины, усердно пряча накатывающую волну страха.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:54:43)

+1

18

Он бежал со всех ног. Тяжелые армейские ботинки отбивали ритм по брусчатке, отдававшийся эхом среди покосившихся после артиллерийского обстрела пятиэтажных зданий, смотревших на него пустыми глазницами выбитых окон. Темно, вокруг ни души. Здесь пронеслась война. Резкий порывистый ветер, свободно разгуливавший в тесных переулках, таскал пыль и мусор. Но в лицо летели не жалкие обертки и фантики, а деньги. Такие, какими он их запомнил с детства: настоящие британские фунты с ликом королевы. Истрепанные, покрытые кровью и грязью.
Костер на площади был большим, можно было с легкостью принять его за праздничный и ошибиться. То была не ярмарка, а карнавал гротеска и ужаса. Сложенный из стальных конечностей, огонь полыхал ярко, а стоявший подле мужской силуэт то и дело подбрасывал в пламя новых рук и ног, собранных со всей округи, но сваленных здесь, среди множества трупов. Увлеченный своим делом незнакомец не сразу обратил внимание на запыхавшегося мужчину, крепко сжимавшего в правой руке пистолет. Поджигатель лишь на долю секунды обернулся через плечо, ухмыльнувшись стрелку, едва завидев ствол, смотревший в его сторону. Стрелок надавил на спуск, не задумываясь. Отточенное годами движение, рука его не дрогнула. Щелчок. Патронов не быть не могло! Но как? Смех поджигателя сверлил уши стрелка, готового упасть на колени от отчаяния. Такой долгий путь - ради чего? Его заклятый враг был так близко, и так далеко. Тот лишь смеялся фатальной осечке, и в глазах его плясали огни, даже когда он отвернулся от жуткого костра, вперив свой дьявольский взор в отчаянного. Это должно закончиться, так или иначе. Они оба это знали.
Рука стрелка вдруг перестала его слушаться, и только теперь он увидел, что она уже давно принадлежит не ему, а тому, кто купил его с потрохами, заменив пятерню до самого локтя на стальную. Рука зажила своей жизнью, направляя ствол пистолета прямо в лицо своего хозяина. Тот трясся и беззвучно кричал, борясь изо всех сил, но не мог совладать со стальным дьяволом. Вокруг стрелка, доживавшего свои последние мгновения, собиралась толпа мертвецов, медленно поднимавшихся с мостовой, будто пробуждаясь от долгого сна. Пять десятков окровавленных тел со следами от пуль окружали мужчину в постепенно сжимавшееся плотное кольцо, ясно давая понять, что участь его будет еще хуже, продолжай он бороться. Поджигатель смотрел на это не без удовольствия, но стоило ему лишь кивнуть, как действо, походившее на жуткую пантомиму, моментально закончилось. В давящей тишине оглушительным громом грянул звук выстрела, оружие дрогнуло в чуждой стрелку руке - осечки не случилось. Последним, что тот увидел, стала извращенно приветливая бездна пистолетного ствола, вперившегося в разбитую в кровь переносицу.
А поутру он проснулся. Сквозь жалюзи на окнах пробивался свет утреннего солнца. Кошмар - один из множества - подобно любому сну развеивался быстро. Джеймс знал, что уже через четверть часа не вспомнит и половины его деталей, а вот суть останется с ним навсегда, лишь в следующий раз примет иную форму. Хотя бы не мучила головная боль, все внимание на себя, подобно одеялу, перетягивало нывшее плечо, по сравнению с которым звон колоколов в голове казался комариным писком. Здравствуй, новый день. Ты все еще жив, Джеймс, хочется тебе или нет.
- Доброе утро, - Подавив зевоту, коротко ответил Джеймс обнятой им Ирен, заботливо поцеловав ее в лоб.
Он ясно припоминал события минувшей ночи, и, в отличие от большинства ночей последних лет, эту ему забывать не хотелось.
Джеймс медленно поднялся с дивана, пытаясь не тревожить Ирен на которой, по-видимому, сказывалось похмелье. Попытка потянуться отозвалась такой резью в плече, что стало моментально понятно: сегодня придется обойтись без утренней зарядки. Свои вещи голый Джеймс взглядом найти не смог, зато тот моментально уцепился за обезболивающие на кофейном столе. Не теряя времени даром, мужчина проглотил пару таблеток, и тут же углядел разложенные на столе рисовальные принадлежности. Судя по насыщенным цветам красок, рисунок на альбомном листе был свежим. Изображенная картина стального зверя и некой девицы несколько насторожила Джеймса, заставляя всматриваться, но была исполнена поистине мастерски. Художник в лице Ирен знал свое дело, изображая некую таинственную, пугающую, ясную до конца только ей одной сцену. Почему же Джеймсу казалось, что роль его в создании маленького шедевра тоже не самая последняя?
- Знаешь, а у тебя талант. - Одобрительно кивнув в сторону рисунка, произнес Эшфорд, ободряя художницу. - Смотри не пропей.
С этой стороны Джеймс Ирен не знал. Он вообще едва ли ее знал, что ему хотелось исправить. Прежде он замечал занятные, необычные картины в ее жилище, но не придавал им особого значения, и уж тем более не знал, что хозяйка - творческая натура - написала их сама. Ну что ж, приятно познакомиться (настолько приятно, что целесообразно задаваться вопросом, не сломался ли диван), художница Ирен, разреши представиться: Джеймс Эшфорд, бывший разведчик. Поговаривают, правда, что бывших вояк не бывает. Двали имели возможность в этом убедиться.
Неодетый Джеймс незаметно убедился, что пистолет лежал там, где хозяин его оставил - под диваном. Пройдясь по комнате в попытке хоть как-то размять простреленное плечо, гость направился в ванную. Смыв в душе засохшую кровь, пот и остатки легкого похмелья, намеревался таким образом полноценно поприветствовать новый день. Ночка выдалась на редкость бурной, даже кот Ирен согласился с этим, зашипев на прошедшего мимо голого мужчину.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 22:59:46)

+1

19

Затаилась, как зверек в норе, которого в любой момент могут настигнуть охотничьи гончие. Лежала почти неподвижно, наблюдая за мужчиной из-под полуприкрытых век, силясь сдерживать то и дело норовящее сбиться от волнения дыхание. Слишком мягкий поцелуй для одноразового любовника, – украдкой потерла лоб в том месте, куда моментом ранее уткнулись его сухие губы. Рыжая зябко поджала под себя ноги, чуть нахмурилась, натянув покрывало до носа, продолжила слежку из своеобразного укрытия, в немом припадке перебирая жалкие крупицы сереющих на задворках сознания воспоминаний. Покалывающая боль во всем теле мешала сконцентрироваться, сосредоточиться. Ну и задница. В смысле, ситуация, а не задница её гостя, который хозяйским шагом удалился в ванную. Хотя, вроде тоже ничего так; Рен оскалилась сама на себя, с некоторым усилием прогоняя излишне игривые мысли и рывком поднялась с нагретого ложа, тот час же схватившись за голову и тихонько заскулив от грохочущего миниатюрного океана прямо внутри черепной коробки. Обдало лихорадочным жаром, тело скривилось, выгибаемое позывом рвоты, и девушка чудом его удержала, заткнув рот обеими ладонями и часто-часто задышав. Здесь слишком воняло чужим запахом, чуждым, Ирена не без труда приняла вертикальное положение, и, дойдя до окна, с нескрываемым наслаждением распахнула его, запрокинув голову и содрогаясь от потока ледяного воздуха, с силой ворвавшегося в комнату. Девушка вцепилась в подоконник, дыша жадно и часто, прогоняя боль и тревогу, медленно стягивая тросы-нервы в более-менее стабильное состояние.
  Январский ветер вихрем пронесся по залу, игриво задрал мятую рубашку, зашелестели жалюзи, задрожали гирлянды, заколыхались листья комнатных растений; ветер шаловливо подцепил её ночное творение, сбросил на пол, едва не смахнув баночки с краской. Ирена спустя минуту закрыла окна - слишком холодно, приблизилась к новой картине, принявшись рассматривать детище алкогольных вдохновений. Пальцы бережно прошлись по бурой шкуре, обводили стальные сочленения, и рыжая могла поклясться, что тактильные ощущения улавливали и жесткую шерсть, сочащуюся сквозь пальцы, и леденящий холод стали. Хрупкий силуэт, подмятый под ощерившейся клыками тварью выглядел истерзанным, бесконечно печальным, отчаянно смирившимся. Рен гневно тряхнула гривой, подняв лист бумаги с пола и вернув его на стол. Усевшись обратно на диван, смяла в ладонях мягкую ткань пледа, уже позабыв, что перед активными действиями желательно убедиться, для начала, что перед тобой не враг. Пальцы нырнули под диван в поисках её маленького секрета, острого ножа, и девушка с изумлением выудила из-под дивана неестественно-тяжелый пистолет, прямо таки охнув от удивления. Покрытое едва различимыми пятнами засохшей крови орудие выглядело гротескным, таким жестоким и жестким в хрупкой девичьей руке, на фоне карамельного цвета ламината и кремовых обоев. Шум воды в ванной прекратился, и робкое девичье дыхание сбилось тревожным вздохом, Рен лихо подскочила с места и замерла за углом, напряженно вслушиваясь в движения за стеной.
   Ни дать ни взять, тот рисунок прямо таки кричал об опасности, исходящей от ауга. Ирена неуверенно перехватила пистолет поудобнее, и по пальцам предательским импульсом прошлись далеко не радостные мысли: она не умеет обращаться с оружием, и даже все эти пафосные боевики не особо смотрела, так что даже ориентировочно не понимала, что и как делать. Да, нажать на курок, но ведь это же не всё? Так просто только кошки плодятся.
  Широкая мужская спина показалась из-за поворота, и руки инстинктивно вытянули пистолет вперед, неуклюже стиснув рукоять до побелевших костяшек.
- Стой. П..повернись ка, - задрожавшим голосом скомандовала Ирена, уставившись дулом пистолета на её гостя. Казалось, что от переизбытка перенапряженных нервов девушка сама уже была готова сдаться, и даже не удосужилась положить палец на курок. – Кто такой и что делаешь в моем доме. Живо!
  Угнетающе-тяжелый взгляд карих глаз из-под низко посаженых бровей гипнотизировал, заставляя рыжую оцепенеть на месте, замереть от волны необъяснимого страха. Широкие плечи медленно повели из стороны в сторону, едва слышимо захрустела массивная шея, железный зверь с картины приготовился к прыжку, разве что пасть не раззинул.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:56:34)

+1

20

От водных процедур становилось намного лучше, после душа Джеймс чувствовал себя без пяти минут человеком. Он ухватился за ближайшее полотенце и, вытеревшись насухо, обмотался им, прикрываясь. Одежды под рукой не было, поэтому пришлось импровизировать, выходя из положения. Порванная футболка, вспоминал мужчина, явно никуда не годилась, но вот об остальной одежде нужно было спросить у Ирен. Неужели она кинула шмотье Эшфорда в стирку? Прекрасно, а в чем домой тогда идти? Именно эту проблему и намеревался решить замотанный в полотенце, разгоряченный после душа гость, переступая через порог ванной. Но стоило ему завернуть за угол в поисках хотя бы обуви в зале. И тут события приняли неожиданный поворот.
Пистолет в руках Ирен смотрел в его сторону. Джеймса в который раз сверлил привычный бездонный взгляд оружейного ствола. Он бросал вызов, готовясь подарить фатальный свинцовый поцелуй. Сталь, в отличие от человека всегда была готова действовать, а вот руки Ирен заметно подрагивали. Беззаботная, счастливая девочка. Ей можно было позавидовать, ведь никогда прежде не доводилось хвататься за рукоять огнестрела, отнимать жизнь, чтобы выжить самой. Джеймса было не пронять просто так, даже если бы пистолет был снят с предохранителя. Что-то ему подсказывало, что Ирен не сможет выстрелить, даже если попытается утопить спуск до упора, чтобы продырявить чужой череп в попытке раскрасить милую бежевую стену фонтаном мозгов. Не сегодня, не в этот раз.
- Опусти пистолет. - Уверенно потребовал Джеймс, давая первое и единственное предупреждение, как делал всегда.
Никаких исключений. Тяжелый взгляд карих глаз был невозмутим, с небольшого расстояния устремился прямо в ствол оружия. В сотый раз это уже не страшило.
Джеймс сократил и без того малую дистанцию до рыжей, сделав медленный шаг в ее направлении. Что девушка намеревалась разузнать таким образом? Конечно, мужчина не откровенничал с ней, но на вполне адекватные вопросы без таких вымученных угроз нашел бы вполне искренний ответ - пускай не до конца честный. Он снова бы не соврал, просто не раскрыл всей правды.
Еще один шаг.
А что же Ирен? Хотела знать, кто он такой на самом деле. Закономерно: явился среди ночи при оружии, с парой лишних дырок, залил кровью квартиру, что-то там упомянул про Двали, а потом еще и на диване устроил скачки. Ясно было одно, гость явно промышлял не доставкой пиццы, не почту разносил, даже не пытался сойти за заезженного персонажа фильмов для взрослых со схожей предысторией. Кто бы не захотел знать, что это за гость такого, какого черта ему надо? Сам Джеймс бы точно захотел. Вот только он сам не знал, кто он такой. Он словно забыл, и то была не амнезия. В таком случае у него имелся бы хотя бы призрачный шанс вспомнить, но нет, улицы же не мостят золотом. Знание будто выковыряли у него, когда на его глазах разбирали по кусочкам тех, кто ему доверял. Он хотел знать, но бежал от простой истины, плававшей на поверхности: всего лишь убийца, ни спаситель. Он делал все это, находился здесь, потому что хотел почувствовать себя тем, кем на самом деле не являлся: героем. Эта обманчивая, слепая уверенность была нужна ему как воздух, чтобы не сдаться. Не сдаться прежде, чем он исполнит свой последний долг, утащив за собой в ад последнего Двали. Нет спасения тому, кто сам не явился спасителем. По крайней мере Джеймс этим не гордился, снова делал то, что должно, будто бы вновь исполняя последний приказ. За душой солдата - бешеного пса войны, отбившегося от своры - числилось немало грехов, но в гордыне его не упрекнуть. Инструменту пристало беспрекословно выполнять свою работу, не жалуясь, не спрашивая, не сожалея. Не будучи человеком.
Третий шаг, последний.
Джеймс подобрался к Ирен вплотную, пистолет уперся прямо в его широкую грудь. Мужчина держался так, словно ему нечего терять, и это недалеко уходило от истины. Он испытывал Ирен на прочность, безмолвно требуя: "Ну же, стреляй! Я всего лишь железяка!". Да он бы был даже рад, если бы все это закончилось здесь и сейчас, вот так просто, и ему не пришлось искать оправданий всему, что доводилось делать прежде. Порой раскаяние пробивало дыру в его сознании и просилось наружу, а он отчаянно пытался заткнуть ее выпивкой и обещанием, которое дал сам себе. Обещанием поквитаться. Это чувства долга пересиливало желание оставить все, как есть, отправившись в небытие.
С резким движением снизу вверх и слева направо, обе руки Джеймса резко развернули пистолет в ладонях Ирен, моментально выхватывая. Отточенное годами движение, казалось, не прошло и секунды. Из неснятого с предохранителя оружия на пол с грохотом вывалился магазин. Разряженный патронник со звоном "выплюнул" на пол нестреляный патрон, предназначавшийся Эшфорду.
- Первое правило: никогда не целься в того, в кого не собираешься стрелять. Второе: снимай оружие с предохранителя. - Отворачиваясь, проговорил Джеймс, усаживаясь на пресловутый диван, откладывая пистолет на кофейный столик. Захотелось курить, что сам по себе случается нечасто (до Инцидента он даже не пробовал сигареты), но на сей раз мужчина не стал отказывать себе в табаке, дотянувшись до полупустой сигаретной пачки. В одном полотенце ниже пояса, спокойно закурил, медленно выпуская горячий сизый дым из легких. - Вопросы поконкретнее будут, или мне рассказ от мамкиной титьки начинать?

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:01:09)

+1

21

О чем ты думала, милая? Что, направив на человека оружие, получишь все ответы одним махом? Что он будет просить о пощаде? Что за чушь, посмотри на себя: еще сонная, запуганная пистолетом в руках больше, чем мужчина, едва готовая сорваться на истерический плач. Жалкая, бесхребетная трусиха, прячущаяся за стопкой крепкого алкоголя. Слабая, такая слабая. Ровный мужской голос пощечиной прилетел по тот час же запылавшим щекам, и Ирена замерла, прижмурившись на краткое мгновение в надежде хоть как-то прийти в себя. Шаг, второй, третий – пистолет дернулся в руках нелепой игрушкой. Одна секунда, всего лишь одна секунда. И резкий, точный рывок. Зверь набросился на рыжую, и та зажмурилась, приготовившись к самому худшему, сама едва ли не роняя огнестрельное оружие. Мужские руки вывернули запястья, скрутили, выбивая пистолет, грубо отбирая его. Но больше ничего не было, ни боли, ни хруста ломаемых рук, ни удара в голову, ни выстрела пистолета. Лишь удаляющиеся тяжелые шаги.
  Девушка бесшумно всхлипнула, зажала рот руками, так и не двинувшись с места, приросла к этому треклятому полу. Но холодный голос гостя отрезвляет, заставляет мозг работать, думать, собирать мысли в слова, а слова в предложения.
- Если бы… Если бы ты давно знал меня, то ты был бы в курсе моих провалов в памяти, - непослушными губами произнесла девушка, потирая ноющие запястья. – Я… не вожу гостей, потому что по ут-трам кидаюсь на них, не помня, что я сама их пригласила.
  Рен осторожно, словно боясь спугнуть ауга, подошла к дивану, но сесть подле собеседника не решилась, так и оставшись стоять. Прерывистый вздох заставил ссутулившееся девичье тело содрогнуться, пальцы нервно теребили манжет рукава. Рыжая поймала взгляд мужчины и тут же стыдливо опустила глаза, уткнувшись себе под ноги.
  Кто он? Её друг? Знакомый? Рен шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, потопталась на месте, чувствуя угрызения совести за свою выходку. То, что она до сих пор жива, и даже не получила по лицу после такого «экспромта» от своего гостя, уже говорила минимум о том, что человек ей как минимум уже не чужой. Вцепилась пятерней в спутавшиеся волосы, заскулила тихонько, надсадно дыша. Она чуть было не убила человека, и плевать, что человек аугментирован – глаза зацепились за стальной протез, смутно припоминая неясные очертания вчерашней ночи. На языке отголоском почувствовался привкус горьковатых таблеток, сигаретного дыма и железа. Ирена опасливо прикоснулась к собственным губам, вцепившись в ощущения, как натренированный питбуль, но большего вспомнить не могла.
- Прости меня, - сглотнула комок, колючей проволокой засевший в глотке, подняла всё же голову, с тревогой и сожалением глядя на нахмурившегося гостя. – Я тебя не помню.
  Всегда бывает страшно, когда близкий тебе человек говорит «я тебя не помню». Такие слова порой пострашнее гневных ругательств и лживых оскорблений. Не помню. Фраза всегда бьёт точно, метко, идеально выверенной снайперской пулей прямо в сердце, заставляя вмиг остановить свой бесконечный бег. Ирена часто задумывалась над тем, что по-настоящему чувствует человек, когда слышит в свою сторону это несложное предложение. Она часто говорила его, своим бывшим «парням», подругам, и задумывалась каждый раз, с горечью ощущая, как она сама словно умирает на одно мгновение, умирает вместе с надеждой на совместное будущее, умирает в омуте чернеющей на задворках памяти. Не помню, это потому, что недостоин быть запомненным? Или слишком плох, чтобы осесть в памяти?..
- Помоги мне, - просипела девушка, отчаянно пытаясь поймать взгляд мужчины, но безуспешно. – Мне страшно. Помоги мне вспомнить.
  Она надеялась на хоть какую-то подсказку, хоть какую-нибудь зацепку, хмурилась, свирепо разгребая монолитные завалы в памяти, осела на диван, глядя на мужчину с мольбой и нескрываемым страхом. Она надеялась на помощь, но не на железную хватку за горло: аугментированный сделал свой ход, резким рывком сомкнув стальные пальцы на шее Рен, заставив ту коротко вскрикнуть, не столь от страха, сколько от последовавших за жестом мужчины ощущений, запахов и образов. Сбившая с ног, пронзившая мысли – рыжая застонала, покорно запрокидывая голову, зажмурилась, девичья грудь тяжело и часто вздымалась от волнения и всего этого вороха, пальцы испуганно, но бережно обхватили протез у кисти, удерживая её на месте. Запах антисептика, нашатыря, паленой плоти заставлял тело едва ли не извиваться от отвращения. Вслед за этим обоняние заполонил запах коньяка, распаленных тел, стали. Сразу стало невыносимо жарко, девушка затрепетала от жара, растекшегося по грудной клетке куда-то вниз. Холод металлической ладони отстранился, но пальцы рыжая так и не разжала.
- Джеймс? – выпалила непослушными губами, с трудом сфокусировала взгляд на мужчине. – Господи… я…
  Да-да, милая, ты чуть было не убила человека. Пальцы обессиленно ослабли, выпуская из плена аугментированную конечность, руки задрожали в нарастающей панике. Рен с ужасом воззрилась на свои ладони и, согнувшись, навзрыд заревела, закрыв лицо руками:
- П…прости, прости меня, пожалуйста, я не хот…тела… я… - бормотала как в лихорадке, снова и снова содрогаясь от собственного плача.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:57:37)

+1

22

Провалы в памяти, вот как? Джеймс поначалу не мог взять все это в толк, но походило на правду. Во всяком случае, если это было враньем, то каким-то слишком уж изворотливым по сути своей. Слишком много стараний для того, чтобы воплотить его в жизнь, а в случае провала последствия могли статься самыми непредсказуемыми. Что-то подсказывало Джеймсу, что Ирен не врала. Чутье разведчика? Возможно. Здесь и сейчас он сидел на диване, покуривая, пытаясь сообразить о причинах и следствии, но из этого мало что складывалась - картина выходила неполной. Конечно, он прежде видел людей с провалами в памяти, нередко после контузии, но память к тем рано или поздно постепенно возвращалась, не запоминались лишь некоторые события прошлого в момент "поражения", но никакого хронического характера. Что делать? С чего начинать? Джеймс знал, как убить человека, или как вправить кому-то мозги, убедив подняться на ноги, чтобы идти дальше, когда силы на исходе. Мог, в конце концов, попытаться произнести вдохновляющую речь для поднятия боевого духа. Но, черт возьми, мозгоправом он не был, а шанс навредить всегда имел. Вредить - его хлеб. Придется импровизировать, соблюдая осторожность. И не врать сверх меры.
Эшфорд повидал многое: как людей разрывает на части, как их потом пытаются собрать по кусочкам в цинковый ящик, или как разбирают на запчасти грузинские бандиты. Выдержки ему было не занимать, но даже той не под силу было справиться с явлением обыденным, банальным, и вместе с тем таким укоряющим. Женские слезы. Ни одному мужчине на свете - существу логичному до мозга костей - не дано их обуздать. Женские слезы редко подчинялись простой причинно-следственной связи, но даже если и подчинялись, легче от этого никому никогда не становилось. Спросите любого мужчину, становившегося их поводом. Мужское мировосприятие в этот момент бьет в набат: тревога, свистать всех наверх, сделай что-нибудь, это неправильно, ты должен что-то сделать! Но лучшее, что можешь - пожелать себе удачи и импровизировать. Собрав волю в кулак, наслушавшийся искренних девичьих извинений Джеймс напоследок хорошенько затянулся и, сжимая тлеющую сигарету в протезированных пальцах, приступил.
- Если все действительно так, как ты говоришь, то тогда мне не в чем тебя обвинять. Хорошо, что все-таки под руку подвернулся пистолет на предохранителе, а не нож. - Не без улыбки мягко произнес мужчина, откладывая чертову сигарету, чтобы водрузить стальную руку на плечо девушки. - Мы знакомы около недели, я каждый вечер захаживал в бар после знакомства с тобой - и нет, тогда ничего не было - пытался выследить кое-кого из Двали. Когда вчера мне это наконец удалось, закончилось это не очень хорошо. - Джеймс указал на нывшее простреленное плечо. - По правде сказать, мне действительно было некуда больше податься, поэтому я пришел сюда, в надежде, что ты не позволишь мне загнуться. И, как видишь, не позволила, ты держалась молодцом. Но это не вся правда. Я бы соврал, что пришел сюда только потому, что хотел жить. Знаешь, взрослому мужчине, как зеленому пацану, порой тоже бывает нужен предлог, чтобы повидаться с той, которая ему нравится. Хотя бы в последний раз, случись ему статься таковым. И вот я здесь, понимаешь? На вопрос, с чего я вдруг вообще гонялся за Двали, отвечу так: они навредили людям, которые этого не заслуживали, а на закон рассчитывать не приходится, я ведь чертова железяка. Но почему-то этой ночью тебя это не остановило, хоть ты и рассказывала мне про то, что случилось с твоей семьей в день Инцидента. Не хочу забегать вперед или выдвигать ошибочных предположений, но, быть может, ты посчитала меня каким-то исключением из правил, хоть я и заляпал тебе кровью всю квартиру. В любом случае, так это или нет - решать тебе. Я не художник, и в живописи понимаю мало, но мне кажется, что этот твой ночной рисунок что-то да значит. Мой тебе совет: бросай пить.
Джеймс поднялся, понимая, что это самый длинный его монолог за минувшие сутки. Нет, он не пытался снять с себя ответственность, переложив ее груз на плечи Ирен. Он лишь не хотел навредить ей еще сильнее. Что дальше? Он не мог сказать опредленно. Либо уйти насовсем, либо остаться надолго. Третьего не дано.
- Слушай, а ты, часом, не помнишь, куда дела мои вещи? - Пытаясь ободрить Ирен, будто бы по-доброму подшучивал над всей сложившейся ситуацией, присел Джеймс на корточки напротив девушки, легко поглаживая по щеке со следами размазанных слез. - Я бы может и не против разгуливать в одном полотенце у себя дома, но я все-таки в гостях, да и прохладно что-то.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:04:38)

+1

23

- А зачем тебе вещи? – рыжая всё еще дрожащими от волнения пальцами сгребла слипшиеся на лбу и щеках волосы, удивленно приподняла брови, глядя в карие глаза мужчины. – Ты… ты же у меня в плену, верно? На неделю? Две? О, у меня же отпуск.
  Окончательно успокоившись, Рен нервно засмеялась, потерев висок, свирепо нывший от головной боли. После чего пододвинулась ближе к сидящему перед ней на корточках мужчине, оплела руками широкую шею, уткнувшись носом в плечо. Стиснула кольцо рук крепко, но лишь на несколько секунд, после чего расслабленно выдохнула.
- Обычно на утро те редкие гости, что остаются у меня на ночлег, убегают прочь, сверкая пятками. Наверное для того, чтоб со мной дружить, нужны стальные яй… - запнулась на полуслове, прыснула, отстранившись и рассмеявшись уже полной грудью. – Ну, ты понял. Аллегории такие аллегории.
  Дернула плечами, поправляя рубашку, поднялась на ноги, важно задрав голову:
- Ну ладно, так и быть, я верну тебе твои вещи. Но! Но, - Ирена сладко глубоко вздохнула, прогоняя остатки страха, - только потому, что тебе холодно. И это, можешь пока повесить мои каракули на стену к остальным? Гвозди с молотком в тумбочке.
  Девушка неспешно двинулась в ванную, щелкнула переключателем, выудила уже высушенные вещи из машинки и развернулась к зеркалу, дабы привести себя в порядок. Кроткий девичий вскрик разорвал наступившую тишину, и Рен гневно заголосила, достаточно громко, чтобы её речи из ванной дошли до адресата.
- Угу-м, да вы мне привираете, милейший? Просто нравлюсь, значит, и ничего не было? Да на моей шее места живого нет! – Высунулась из ванной комнаты, держа в охапке одежду, пунцовая от смущения. Громко шлепая босыми пятками по ламинату, рыжая вручила Джеймсу его вещи, после чего осторожно прошлась ладонью по собственной шее, растерянно и беззлобно улыбаясь. – Я теперь вся в пятнах, как гепард.
  Ирена поежилась, не без некоего удовольствия ощущая, как засосы пылают на бледной коже, горячей пульсацией отдаваясь в грудную клетку. Перевела взгляд с мужчины на свои творения и вдохновленно произнесла:
- Все это я рисовала, пребывая в алкогольном опьянении. На этих холстах вся моя жизнь, - девушка указала пальцем на картину, где было изображено раскуроченное дерево, тянущее корни к небу, а ветки – к земле. – Вот последствия Инцидента. Вон повыше картина, это я впервые сидром упилась вусмерть. Никогда не пей паленый сидр, хорошо? Там дальше, где олени, это моя семья. О, о, еще во-он ту я нарисовала, когда чуть было не задушила одного парнишку, которому не посчастливилось провести ночь у меня дома. Ну, тут еще много всего, но вчерашний рисунок мне определенно…нравится, - Рен потерла подбородок. – Ты с первого взгляда точно такой же жуткий.
  Девушка довольно уперлась руками в бока, рассматривая галерею:
- Кстати о хищниках. После ночных, эм, рисований, - все еще смущенная Ирена нарочито сделала акцент на последнем слове, - меня дико пробило на пожрать. А тебе точно поесть надо, силы восстанавливать и все такое.
  Развернувшись на пятках, рыжая тряхнула шевелюрой, отправившись на кухню, поманив Джеймса вслед за собой пальцем. Солнце пробивалось сквозь оконное стекло, играя на полу сверкающими зайчиками.
- Суп не буду, яйца не буду, а может и буду, - Бубня себе под нос, привстала на носочки, заглядывая в холодильник. Покопошившись еще пару минут, выудила все же искомые ингредиенты и принялась за готовку. Щелкнул переключатель чайника, зашипела сковорода, Рен неспешно суетилась по кухне, то и дело поглядывая на мужчину, усевшегося за стол.
- Хех, ну и дела, - Как бы невзначай бросила девушка, разговаривая будто сама с собой. – Целую неделю общаюсь с аугом, и до сих пор живая. Серенький волчок пришел, да за бочок не укусил? Ну, разве что немного, - и потерла шею, тихонько посмеиваясь. – Что-то привирают СМИ, когда говорят о нестабильности людей с протезами. Это они меня не видели.
  Тарелка с омлетом и тостами тихо брякнула донышком перед мужчиной, Ирена уселась на стул рядом и, протянув гостю вилку, приступила к трапезе. Казалось, она не ела всю неделю – столь быстро был прикончен завтрак. Забрав опустевшую тарелку у соседа, отправила их в раковину, сварганила чаю и вернулась к Джеймсу, с любопытством разглядывая механическую правую руку. Сказать, что от этой штуковины было немного не по себе – это ничего не сказать, Рен поежилась, придвигаясь вместе со стулом поближе к мужчине, не сводя с железяки глаз. Говорят, чтобы вылечиться от фобии, надо её, фобию, пересилить.
- М… можно посмотреть твою руку? – взволнованно спросила девушка, смущенно запнувшись. – Я ник-когда не видела протезы вблизи.
    Железная пятерня услужливо улеглась на стол, рыжая осторожно провела пальцами по стальным сочленениям, прикоснулась к ладони, в каком-то смысле даже трепетно, словно боялась, что одно неверное движение – и протез ощерится каким-нибудь клинком или самонаводящимся пистолетом-пулеметом. Ан нет, даже искр никаких не посыпалось, лишь мерные, едва уловимые вибрации механизмов внутри.
- Пока мир не успокоится, я не прекращу напиваться, - спокойным голосом произнесла Рен, погладив напоследок тыльную сторону ладони стальной руки. – Мне страшно и больно смотреть на происходящее, и тем хуже, что помочь я никому ничем не могу. Всюду жестокость, насилие, обилие информации со всех экранов прямо таки заставляет уши вянуть. Если бы не алкоголь, я бы уже давно вздернулась на собственных колготках в дверном проеме от всей этой дряни.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-27 22:58:42)

+1

24

Похоже, выбора особого у него не было: нагишом по улице зимой не пойдешь, да и сам Джеймс не слишком-то противился сложившейся ситуации. В конце концов он сказал Ирен даже больше, на что рассчитывал изначально. Это еще не карты на стол, но уже должно было сказать той многое. Женщине ведь и не требуется многого, чтобы понять чужие ощущения на свой счет. Поэтому Эшфорд тоже легко обнял Ирен в ответ. Кажется, на ближайшие две недели он и в правду останется здесь. Ему бы не мешало пропасть на какой-то время из Прекажки, где наверняка будут разнюхивать Двали. Так что чувствуй себя как дома, Джеймс, но не забывай, что в гостях. Устраивайся поудобнее, но не слишком-то - прибей-ка вот эт картину. Чудесная репетиция семейной жизни художницы-алкоголички и разыскиваемого убийцы-психопата. Что может пойти не так?
- Мужчина в доме, чтобы забить гвоздь, а? - Негромко произнес он, не сразу вникая в двусмысленность своей фразы.
Сказано - сделано. Молоток, гвозди, рамка, и вот ряд картин пополнился новым творением. Джеймс ощущал себя несколько неуютно, поглядывая на него, но это пройдет. Вдруг от созерцания повешенного на стену шедевра гостя отвлек неожиданный женский вскрик из ванной. Благо, ничего из ряда вон не произошло.
- Разве вина мужчины в том, что женщина настолько к себе располагает? - Настроение у Джеймса было на редкость хорошим, поэтому, наконец-то одеваясь (чисто и сухо, просто прекрасно), он позволил себе отшутиться.
Впрочем, слушал экскурс Ирен по ее собственным работам с серьезным выражением лица, это даже было интересно. Отчасти потому, что Джеймс не умел рисовать, отчати оттого, что казалось необычным по форме и содержанию. Каждый боролся со своими демонами, как мог. Кто-то предпочитал совмещать саморазрушение с созиданием, вдыхая жизнь в краски. Среди этих самых демонов застесался и Эшфорд. Странное чувство. Словно и ты, и кто-то другой одновременно. В одном Ирен оказалась права, изобразив "Джеймса" - жуткий с первого взгляда.
- Только с первого? - Задумался он, бегая глазами по полотнам, написанным умелой рукой, в то время как его стальная кисть годилась только чтобы хребты вырывать.
От предложения поесть он отказываться не стал, более того, встретил его, одобрительно кивнув. Со стороны наблюдал за девушкой не без удовольствия, пока та занималась завтраком. Ему не хотелось вклиниваться, нарушая эту простую идиллию безмятежности и спокойствия. Нехитрое действо навевало приятные воспоминания, когда жизнь была другой, и не нужно было прятаться от других и себя самого. Когда он сам был другим. С уймой недостатков и разными грехами за душой, но все еще человеком, как и любой из нас.
- Ну, доля истины в их словах есть. - Усевшись за стол, поедая вкусный завтрак, поддержал беседу мужчина. - Большинство проблем из-за нейропозина. С тех пор, как аугам стало его не достать, им приходится из кожи вон лезть.
Джеймс осекся, повисла внезапная неловкая пауза. Кому им? Он говорил так, словно не был одним из них. Вся эта картина непринужденной совместной жизни заставила его забыться, на мгновение почувствовать себя человеком. На то у него не было права, и осознание тяжкой правды причиняло боль, пробивая дыру в душе. Нет покоя грешнику. Джеймс не изменился в лице, но от отчаяния наверняка согнул бы зажатую протезом вилку, не забери Ирен у него пустую посуду. Но моментально вернувшись, попросила продемонстрировать стальную руку, как в какой-то плохой шутке, хотя злого умысла за намерениями девушки не чувствовалось. Ей просто была интересна диковинка в лице Джеймса, сбежавшего из паноптикума экспоната. Что ж, справедливо, учитывая что только что Ирен показывала Эшфорду личную галерею.
Гость выставил руку вперед, поднеся поближе к Ирен, сгибая и разгибая стальные пальцы с едва слышным в тишине шумом работы сложных механизмов. Ничего необычного демонстрировать не стал. Девушке ни к чему знать, что его протез - военный, и в нем помимо простых инструментов прятался высокопрочный полуметровый клинок. Джеймсу не хотелось ее спугнуть, тем более что с протезом Ирен обращалась осторожно, даже по-женски нежно. Приятный контраст по сравнению с пилами хирургов Двали.
- Могу одолжить на всякий случай свой ремень, колготки могут не выдержать, а вот ремень уж наверняка. - С тоскливой улыбкой на лице вздохнул Эшфорд. - Плохая шутка, знаю. Но обещаю, что если тебя вдруг посетит такое желание, я сделаю все, чтобы не дать тебе его воплотить в жизнь.
Такое-то утешение. Красноречием Джеймс похвастаться не мог, поэтому ему оставалось только заботливо водрузить стальную руку на плечо Ирен и осторожно погладить по нежной щеке, давая понять, что все будет хорошо. До конца он уверен в этом не был, но таков был его посыл, а не пытаться что-то изменить к лучшему - не его метод.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:05:29)

+1


Вы здесь » Deus Ex » Missing link » Нескорая помощь. 09.01.2029 [альтернатива]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC